Идеальный парень (СИ) - Сорокина Дарья

– Никаких подхватов. Так дела не делаются, Павел Викторович, – безапелляционно сообщил Терехов.-- Клиенты хотят видеть перед собой человека, знающего дело. Человека успешного, умного, уверенного в себе.

Он сейчас перечисляется Алинины качества, и я вообще не понимаю к чему он клонит.

– Черникова в последние дни не в лучшей форме. Выпивает, лишилась прав, хамит вышестоящим. Пусть переживет себе спокойно свой кризис, понимаете?

Не понимаю и вообще не хочу продолжать этот разговор.

– Андрей Николаевич, она все подготовила сама. Пусть проведёт эти переговоры. Она так ждала.

– Подготовила – похвально. Секретарь это и должен делать. Она здесь именно за этим. Черникова ваша помощница, а не замена.

Да пошёл он! Сделаем завтра по-своему.

– Я сам приду на сделку. Все же это ваши первые переговоры в нашем офисе. Поддержу молодую кровь.

– Что я Алине скажу? – спросил с упавшим сердцем.

Буду перечить Терехову, мы вместе с Черниковой поедем завтра на лифте, держа по коробке с вещами.

– А зачем перед ней отчитываться. Она ваша подчинённая.

Наверно в какой-то другой извращенной вселенной Паша Парфёнов был бы рад такому стечению обстоятельств. Алина моя подчинённая. Она зависит от меня и моих решений, вынуждена жить со мной под одной крышей. Это же практически идеальный любовный роман. За одним лишь исключением. В любви ей признался именно я, а что чувствует она на самом деле, я не знаю. И вряд ли теперь узнаю.После такого предательства она видеть меня не захочет, не то что разговаривать.

Глава 12.2

Алина

Я не долго стояла под дверью, все и так было понятно. Терехов не хочет, чтобы я вела сделку. Моё место возле кулера и кофемашины. Проглотила обиду, поправила сумку на плече и пошла домой. Сбегать вот так совершенно по-детски, мы же все равно пересечемся в квартире. Уверена, Паша даже попытается извиниться,  а в моем помутненном случайным приворотом состоянии я, конечно, его прощу. Или не прощу?

Прижала руку к груди, где болезненно сжималось сердце. Я уже хотела развернуться, вызвать лифт, пойти ему навстречу и сказать, что всё понимаю. Андрей Николаевич наш общий большой начальник, и спорить с ним просто не с руки. Все верно!

Развернулась. На сердце сразу стало легче. Но лишь на мгновение.

Все мои неудачи дома, на работе, в жизни начались именно с Парфенова. Одна только мысль о нём, и весь мой мир полетел к чертям. Замерла, так и не нажав кнопку вызова.

А ведь точно. Именно внезапное неравнодушие к нему и запустило всю эту цепочку.

Меня словно холодной водой облили. В один миг стало ясно. Если я снова вычеркну его из жизни, то все непременно наладится. Я стану собой, а не влюблённой девчонкой, косячащей на каждом шагу.

Вызвала такси.

Пусть в книге не было ничего про противоядие, я сама его придумаю. План у меня уже есть. В конце концов переживают же люди безответную любовь? Я сама с Димкой через это прошла. А Парфёнова я даже не люблю, это обычное наваждение, да ещё и с ведьминским душком.

Машина приехала даже раньше, чем у меня экран телефона погас. А вот и первый добрый знак, что я на верном пути.

Ни одной пробки, никаких аварий и происшествий.

Лифт в доме уже терпеливо ждал меня на первом этаже, ключ повернулся без заеданий.

Только Морт смотрел на меня, недовольно наморщив свой лысый лоб. В его взгляде прям читалось:

– И почему ты пришла одна?

Разулась, взяла его на руки и зачем-то начала оправдываться:

– Потому что это все все бред, Морти. Это не любовь. От Парфёнова нам с тобой нужно держаться подальше, пока самолёт на дом не упал. Получу зарплату, найду квартиру, и у нас с тобой все опять попрёт в гору.

Проигнорировала сообщения и звонки от Паши.

В награду из крана в ванной вода полилась сразу же идеальной температуры. Быстро помылась, выпила купленный в магазине у дома йогурт, покормила Морта и пошла спать. Завтра часов в пять надо будет проснуться, чтобы не пересекаться с Пашей до работы, потому мне нужен здоровый сон.

Не вышло. Проворочалась без сна несколько часов. Ещё и есть захотелось. Йогурта после такого стрессового вечера явно было мало.

Парфёнов пришёл поздно. Морт сразу спрыгнул с постели и пошёл на звук, а я посмотрела на время. Одиннадцать. И где его так носило?

Быстро убрала телефон под подушку и притворилась спящей, когда услышала шаги на лестнице.

Мне плевать. Мне плевать. Я все решила!

Переминается у двери в комнату, ещё и Морт предательски подвывает и скребёт у порога. Вот же.

– Алина, ты спишь?

Легла поудобнее, чтобы лучше изображать спящую.

– Можно зайти?

А он не охренел ли? Я могу быть не одета. Даже могу не одна тут быть. Куда он собрался?

Глава 12.3

Паша

Утро началось с вопросов. К сожалению, с риторических. Потому что я отлично помнил все, что было вечером. Сначала Терехов в добровольно-принудительном порядке пригласил меня в бар. Говорил без остановки о моих перспективах, пока я усердно накидывался, но уже в менее принудительном порядке.

Домой шёл пешком и на ощупь. Пытался протрезветь перед встречей с Алиной и сказать ей все как на духу.

Сказал. Я точно сказал ей, что люблю.

Поднял голову с подушки. А вот это я уже слабо помню. Это не моя комната. И кот этот стрёмный пырится из угла. Он всю ночь там сидел? Спальня Алины.

Алина!

Сполз с кровати, морщась от головной боли и метнулся на кухню.

На столе стоял стакан с минералкой, а рядом блистерная упаковка с таблеткам от мигрени и записка.

Будить я Вас не стану, Павел Викторович. После того ножа в спину и вашего пьяного издевательского бреда, я истово желаю Вам опоздать на сделку. Буду рада, если Терехов уволит Вас к чертям собачьим. Видимо, этого он и добивается, раз напоил Вас до помутнения рассудка.

P.S. Вас я не люблю, Парфёнов. А со школы люто ненавижу. Оставьте навсегда Ваши никчемные попытки понравиться мне.

Нормальный человек бы обиделся на такое откровение. Но я давно тронулся умом. “Вас” везде с большой буквы написала, а имя моё несколько обвела. Ненависть это хорошо. Она чудесно трансформируется в нечто прекрасное. Тем более письмо у неё так возвышенно всё написано, как Татьяна Онегину. Только наоборот.

Истово. Люто. Помутнение рассудка.

Да-да это все обо мне.

Пусть Черникова и пишет, что ненавидит, но я-то отлично помню, как после моего признания, она меня поцеловала. Было-было. Мы долго целовались. Посмотрел ещё раз на письмо в поисках нужных эпитетов. Люто! Мы люто целовались. Я бы даже добавил истово и до помутнения рассудка.

Посмотрел на время. Я ещё успеваю к началу первых переговоров. Увольнение на этом этапе мне ни к чему. Алина права, Терехов явно мутит что-то, так зачем помогать ему? Быстро выпил таблетку, почесал за ухом мёрзкого кота своей соседки и метнулся в душ.

Или не было никаких поцелуев? Я натолкнулся на ледяное безразличие в переговорке, и только клиенты мешали мне обсудить с Алиной вчерашнее по-взрослому.

– А вот и мой начальник приехал, – сладко пропела Черникова. – Павел Викторович, чай? Или что покрепче?

– Чай, Алина Сергеевна. Буду вам очень признателен.

– Сию секунду-с, Павел Викторович.

Ну точно мы попали в девятнадцатый век. Вздохнул и занял своё место. Может, самому выкупить это сраное помещение и распустить всех на сегодня?

Переговоры выматывали, каждую копейку мне приходилось согласовывать с Тереховым. Я скрипел зубами, но ещё больше злился на Алину, которая с улыбкой просматривала что-то в телефоне и строчила кому-то сообщения. Проверил свой телефон. Не мне…