Обещанная ему (СИ) - Вебер Софи

— Здравствуй, Камиль, — отвечает он. — Как дела? Как прием?

— Ты не поверишь, но собрались все свои. Я ожидал в несколько раз меньше людей. Ты же знаешь, что многие редко приходят, но сегодня на удивление оживленно. Надеешься на хороший улов?

— Хочу узнать, что происходит, за последние недели немного отошёл от дел, а мои помощники не могут в полной мере обрисовать ситуацию, — отвечает Ахмед. — Но да, я был бы не против заключить с кем-то выгодную сделку. Посмотрим.

Ахмед обхватывает меня за пояс и ведёт дальше. Мы здороваемся ещё с несколькими людьми, после чего я решаюсь задать вопрос:

— Что за сделки тут заключают?

— По работе. Я занимаюсь перевозками. Точнее тем, что предоставляю свои автомобили под грузы. За это мне платят немалые деньги.

— Просто за то, что ты дашь машину? — искренне удивляюсь я.

— Нет, не просто. Мы заключаем договор о том, что груз будет доставлен в строго оговоренное время. Мои автомобили не проходят проверку на этапе перевозки.

— Ты перевозишь то, что запрещено? — осеняет меня.

— Тс-с-с, — шепчет Ахмед. — Я ничего не перевожу. Я лишь предоставляю машину. Если с автомобилем что-то случается, мне возмещают его стоимость дополнительно к проценту.

Я слабо понимаю, о чем идет речь и вовсе не уверена, что хотела бы этого. Бизнес у Ахмеда незаконный, я понимала это ещё тогда, когда узнала, сколько ему должен мой отец, но сейчас я почему-то даже близко не хочу знать, чем именно он занимается.

Мы медленно двигаемся в столикам, Ахмед берет сок, а мне протягивает стакан шампанского со словами:

— Нас не поймут, если мы оба не будем пить, — комментирует он. — Я после операции, а ты…

— Готовлюсь стать матерью, — нахожусь с ответом и отказываюсь от протянутого напитка.

Ахмед одобрительно кивает и протягивает мне стакан сока. Вопреки его ожиданиям, нас никто не спрашивает, почему мы не пьем. И только одна из девушек, когда я выхожу из туалета, интересуется:

— Тебе не скучно без алкоголя?

— Мне нельзя, — пожимаю плечами. — Я за здоровый образ жизни и к тому же мы планируем малыша.

Девушка удовлетворительно кивает и проводит меня взглядом до самой двери. Я же думаю о том, что она какая-то подозрительная, но едва выхожу из туалета, как тут же забываю о ней, потому что попадаю в плен объятий своего мужчины.

— Ты очень долго, — замечает он. — Все уже собрались за столом.

Я киваю и следую за ним. Мы усаживаемся за огромным столом, где уже сидят все посетители. Вскоре к нам присоединяется ещё одна пара, с той самой девушкой, что расспрашивала меня об алкоголе в туалете.

— Я рад видеть вас в своем доме, — с гордостью произносит седой мужчина. Камиль, кажется.

Ему в ответ сыпятся приветствия. Я обвожу взглядом присутствующих и натыкаюсь на изучающие взгляды. Мне не нравится, как меня порой посматривают, но я подавляю это раздражение и высоко поднимаю голову. В конце концов, я пришла сюда с мужчиной и мне совсем не стоит переживать о том, что что-то изменится.

— Все в порядке? — Ахмед обеспокоенно спрашивает и чуть наклоняется ко мне.

— Да, конечно, — уверенно произношу я.

За столом течет разговор о бизнесе. Один из присутствующих спрашивает у Ахмеда данные, чтобы связаться.

— Хочу кое-что перевести, — говорит он. — Прибыль будет колоссальная. Обсудим завтра за обедом.

Ахмед лишь кивает и протягивает ему визитку. Я не знаю, сколько мы так сидим, но в конце концов Ахмед встаёт из-за стола и уверенно произносит:

— Нам пора, — он берет меня за руку и мы оба выходим из комнаты, хотя Камиль, как хозяин дома, провожает нас.

— Слушай, — говорит он в конце. — Ты бы подумал на счёт работы с этим. Он мутный.

Глава 29

Виктория

После окончательного восстановления Ахмед полностью погружается в работу: ездит на встречи, общается с партнерами и составляет сделки. Вечера он непременно проводит дома, и я благодарна ему за то, что он не оставляет меня одну. ЭКО мы отложили на неопределенное время, мне требовалось лишь поехать к гинекологу, чтобы выбрать противозачаточные таблетки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я до сих пор слабо представляю, чем именно занимается Ахмед, но работа у него отнимает колоссальное количество времени. Мы засыпаем вместе, но просыпаюсь я одна на уже остывших простынях. Он уходит, едва на улице начинает светлеть, а мне остается только ждать его и думать, как скоро он вернется.

В таком ритме проходит месяц. Я начинаю учиться, пока Ахмеда долгими вечерами нет дома. В университет я не поступаю, нанимая репетиторов, которые занимаются со мной дома. Я бы с радостью пошла учиться очно, но мысль о Стасе не дает мне этого сделать. Мне страшно из-за того, что он может меня найти и забрать. Похитить, чтобы выполнить свое обещание сделать меня своей. Я боюсь этого до такой степени, что позволяю себе выйти из дома только в крайней необходимости и в сопровождении охранника, который не оставляет меня ни на минуту.

Видимо, это заметил Ахмед, потому что за сегодняшним ужином он спрашивает:

— Ты боишься гулять? Валерий, твой охранник и водитель рассказал мне, что ты не выходишь сама, только с ним и всегда просишь сопровождать тебя. Ты заметила что-то подозрительное?

— Нет, но… я боюсь, что Стас следит за мной и ждет, когда я останусь одна.

Слова даются мне нелегко, потому что признание в своем страхе одновременно делает Ахмеда слабым. Я делаю его слабым, говоря, что он не в состоянии защитить меня, раз сомневаюсь в этом. Тем не менее, мужчина старается не показывать этого и молчит, когда я говорю все это. Даже его лицо не меняется. Он берет меня за руку и произносит:

— Успокойся, малыш, — его слова звучат убедительно и так, что мне тут же хочется поверить. — Стас не тронет тебя, — уверенно произносит он. — Больше не тронет. Ты можешь делать все, что хочешь, гулять, учиться, ходить по магазинам без опаски.

Я лишь киваю и внутренне настраиваю себя на это, потому что иначе… иначе я просто обижу своего мужчину. Заставлю его сомневаться в том, что я в принципе способна довериться ему. Разве так я должна себя вести? За этот месяц, что мы провели вместе, между нами многое изменилось. Говорить о любви рано, но что-то я определенно чувствую к мужчине. Он изменил меня изнутри, научил любить себя и свое тело, а еще… я безумно благодарна ему за то, что он забрал меня у отца. Что меня ждало рядом с ним и братом? Несчастливая жизнь и тумаки от мужа, который якобы меня безумно любит? Стас не умел любить, я очень хорошо это знала. Ко мне у него было единственное чувство — зависимость.

— Помнишь того человека, что предложил мне сотрудничество?

— Того, кого мы встретили на вечере? — уточняю.

— Да, его, — кивает Ахмед. — У нас небольшие проблемы с перевозкой и поставками. Мне нужно будет поехать на встречу с тем, кого он подставил. Ты поедешь со мной.

— Это такое же собрание, как и тогда?

— Не совсем, — уклончиво отвечает Ахмед. — Я не знаю, что нас ждет там, потому что человек, к которому мы идем настроен на то, будто я знаю, где то, что ему нужно.

— Он винит тебя в том, что случилось? — со страхом произношу.

— Не совсем, но неожиданностей может быть немало.

Я понимающе киваю, хотя на самом деле я ничего не понимаю. По какой причине мой мужчина должен отчитываться за то, что сделали другие и его винят в том, чего он не делал? И чем это может закончится?

— Не думай ни о чем, — произносит Ахмед. — Всё будет в порядке. Идем.

Закончив ужин, мы направляемся в спальню. От недавнего времени я живу вместе с Ахмедом, даже вещи мои уже в его комнате. Между нами все еще довольно неопределенно, я не знаю, кто мы друг другу: парень и девушка, любовники, будущие муж и жена? Определения я никак не могу найти, потому что единственное, что меня волнует: мое будущее. От недавнего времени наше будущее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Наспех приняв душ, надеваю короткую ночнушку и выхожу к Ахмеду в комнату. Он лежит на кровати, удобно устроившись на подушках. Меня больше не удивляет его нежность со мной, за закрытой дверью он умеет быть ласковым, даже если час назад отдавал строгие приказы и заставлял ему подчиняться. В нашей спальне он всегда другой, редко повышает голос и еще реже приказывает.