Обещанная ему (СИ) - Вебер Софи

— Извини, что пришлось уйти к себе, — первое, что произносит он. — Я действительно сожалению о случившемся и готов искупить свою вину. Как ты смотришь на то, чтобы поужинать со мной сегодня где-нибудь в ресторане?

— Тебе можно ходить в рестораны?

От растерянности, которую во мне вызвало позднее предложение, на мгновение теряю дар речи. Ахмад же спокойно кивает и усаживается на кровать, продолжая смотреть на меня.

— Прости, я немного растерялась.

— Я вижу, — комментирует он. — Почему ты решила, что мне нужно оставаться дома?

— Ты ещё слаб и… — сказать, что его снова могут попытаться убить, я не могу, но он понимает все сам.

— Меня никто не тронет, а слабость есть и дома. В конце концов, мы пойдем не прямо сейчас. Может быть, завтра?

Он смотрит с такой надеждой, что мне тут же становится не по себе, потому что единственное, обуревающее меня желание — отказать и больше не приближаться к  Ахмеду кроме моментов, которые подразумевают нашу непосредственную сделку.

— Я не хотела бы идти в ресторан, — решительно говорю ему. — Прости, но я не понимаю, не понимаю, чего ты хочешь? Ты водишь меня по ресторанам, общаешься так, будто я единственная девушка, которая тебя интересует, но… но ведь это не так, — в нерешительности добавляю, хотя ни капли не сомневаюсь, что все так и есть на самом деле.

— А что, если нет? — вдруг резко произносит он. — Что если это действительно так? Что если я больше не хочу, чтобы ты просто родила мне ребенка?

— Тогда чего ты хочешь? — в нерешительности спрашиваю его.

— Хочу тебя в жены, — Ахмед пожимает плечами и смотрит так, что пальцы на ногах поджимаются от его взгляда.

Не зная, что отвечать, делаю несколько шагов назад, чтобы оказаться от него подальше, чтобы не позволить мужчине к себе прикоснуться и поверить. Он же шутит, да? Какое замужество? Я не могу выйти за него замуж, он сам говорил, этому я точно верю.

— Вика, почему ты отходишь? — аккуратно спрашивает он и тянет ко мне руку. Мне страшно поверить в то, что он говорит. Как он мог купить меня так дорого, а теперь звать замуж.

— Я не знаю, — мотаю головой, — не знаю. Я ничего не понимаю.

Ахмед, несмотря на свое состояние, за секунду подходит ближе, заводит руку за мою талию и прижимает меня к стене. Я пытаюсь сопротивляться, но он перехватывает мои руки и сжимает их в ладони.

— Дурочка, — шепчет куда-то в мою щеку. — Я же правда попробовать с тобой хочу. Не вру и не шучу. Я неправильно поступил, ты спасла мне жизнь. Дай нам шанс.

Его голос звучит так искренне, что мне хочется поверить ему, правда, я не вижу выражения его лица, потому что боюсь смотреть, взглянуть на него и увидеть там насмешку. Сейчас, пока мои глаза закрыты, а разум отказывается думать, я полагаюсь на сердце и лишь киваю. По моим щекам скатывается несколько одиноких слезинок, которые от чего-то жгут кожу. Я верю и не верю одновременно, боюсь, что все может оказаться ошибкой, что на самом деле я не нужна ему и всё это лишь фарс.

Увы, отказаться от согласия я уже не могу, потому что Ахмед протягивает к моей щеке руку и нежно проводит по моей чувствительной коже. Я решаюсь взглянуть ему в глаза и утопаю в темных омутах, что смотрят на меня с желанием и чем-то еще, в чем я пока не разобралась. Я не знаю, кто тянется к другому первым: я или он, но наши губы соприкасаются в легком поцелуе, который с каждым мгновением становится всё настойчивее.

Глава 26

Виктория

— Прекрати, пожалуйста, — прошу Ахмеда.

Он нехотя отрывается от моих губ и отходит на несколько шагов, позволяя нам обоим прийти в себя и перевести дух. Я стыдливо отворачиваю голову и пытаюсь успокоиться после его настойчивых губ и рук. Ахмед же, кажется, вовсе не смущен, он уверенно обходит кровать и опускается на нее, смотря прямо на меня.

— Я говорил правду, Вика, — произносит он, заставляя мое сердце биться быстрее. — Я действительно хочу, чтобы между нами было что-то большее, чем просто зачатие ребенка. Я готов жениться на тебе, — вдруг произносит то, что я никак не ожидала услышать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Жениться? — неверяще повторяю я. — На мне?

— Жениться, — кивает он. — Мне все же нужен наследник, и я готов стать отцом и любящим мужем, — поясняет он, но я все еще не верю.

Он что, изменился за то время, что находился в коме? Или увидел там что-то, что заставило его полностью изменить свое мнение о жизни? Вопросов у меня гораздо больше, чем ответов, и я понимаю, что он не ответит мне на них. Он решил, что ему так удобнее, а я должна поверить. Довериться ему и понять, что это действительно правда, а не вымысел. Возможно ли это?

— Я хочу, чтобы ты подумала. В свою очередь я обещаю тебе полную защиту от твоей семьи. Ни отца, ни брата ты больше не увидишь, если, конечно, не захочешь этого сама.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь осознать то, что только что услышала. Он предлагает мне замужество и полную защиту от семьи? А как же деньги, что он заплатил?

— А три миллиона? — вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать.

— Забудь о них, Вика. Ты не должна расплачиваться за грехи отца, — уверенно произносит Ахмед.

— То есть ты простишь долг? И я смогу уйти, если захочу?

Его лицо меняется. Еще минуту назад он был спокойным и уверенным, что я соглашусь на то, что он предлагает, а сейчас смотрит на меня не зло, но так, что я уже жалею о том, что спросила.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, Вика, — старается как можно спокойнее произнести Ахмед, но у него это плохо получается, потому что я отчетливо вижу, как он нервничает. — Но если ты захочешь, — он сжимает руку в кулак до побелевших костяшек и поворачивает голову в мою сторону. — Я отпущу.

— Я не уйду, — добавляю уже решительнее, потому что идти мне некуда.

Я понимаю, что у меня за спиной — разъяренный отец и брат. Последний жаждет жениться на мне и сделать меня своей, а отец… ему, кажется, вовсе наплевать на мою жизнь, хотя это и понятно. Все же, он мне не родной. Подумав, принимаю единственное правильное решение — остаться рядом с этим мужчиной. Я не уверена, что через несколько недель он не изменит своего мнения и не решит переиграть. Не скажет, что никакой свадьбы не будет, а я нужна ему лишь как инкубатор, но что мне больше делать? Постараться вернуться туда, где меня никто не ждет?

Ахмед лишь кивает в ответ. На его лице при этом не играет ни единый мускул. Если он и рад такому исходу событий, то ему совершенно не к лицу это показывать. Он просто расслабляет сжатый кулак и поднимается с кровати. Я вижу, что его состояние гораздо лучше, чем было пару дней назад. Он все еще немного пошатывается при ходьбе, но уже не так заметно, как прежде.

— Так что на счет ресторана? Пойдешь со мной? — уточняет он и, дождавшись моего кивка, уходит.

Я чувствую себя так, будто по мне проехались танком. И вроде бы ничего такого не произошло, но меня трясет от его предложения и от одного осознания того, что Ахмед предложил мне замужество и возможность воспитывать ребенка. Как он сказал “я готов стать любящим мужем”. А я? Готова ли я стать любящей его женой?

Я не могу отрицать того факта, что испытываю к Ахмеду гораздо больше, чем просто симпатию. И понимаю, что он вовсе не противен мне. То время, что он лежал в коме, было одновременно и самым ужасным, и самым прекрасным в моей жизни. Я осознаю, что что-то чувствую к нему. Нет, это не любовь, но какая-то привязанность, которой я не могу дать объяснения. Как там говорят, представь, что человека не станет, если тебе не безразлично — он дорог тебе. Так вот я уверена, что Ахмед дорог мне, потому что каждый день боялась, что он не вернется. И боялась в первую очередь не Стаса, который, я уверена, ждал момента смерти Ахмеда, а того, что мужчина может не проснуться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я больше не хочу бегать, не хочу строить из себя недосягаемую девушку, но и довериться полностью пока не могу из-за страха. Он заставляет меня нервничать и думать о том, что будет дальше. Неужели все продолжится и мы станем настоящей семьей? А что если нет? Если Ахмед снова скажет, что я не нужна ему. Об этом я думаю со страхом.