Меган Куин - Покаяние. История Кейса Хейвуда

проследит за ней, когда она начнет встречаться с парнями, некому будет вести ее по

проходу в день свадьбы.

Я отнял это у нее. Я отнял у нее отца.

Жена кладет цветок на гроб и поворачивается в мою сторону. На мгновение, ее

глаза встречаются с моими, и я вижу дыру в ее сердце, причиной которой стал я. Я вижу

боль, которую причинил, лишение, которому ее подверг.

Это слишком.

Сердце бьется в груди, а дыхание становится прерывистым. Не оборачиваясь к

Джетту, я говорю, – Вытащи меня отсюда.

Его сильная рука хватает меня за плечо, и ведет обратно к машине, не сказав ни

слова. Не о чем говорить. Я животное.

Я никогда себя не прощу.

Глава 11.

Мое настоящее…

– Куда поставить эти ремни? – спрашивает Тутси, отрывая меня от мыслей. Я

перевожу взгляд на самую блондинистую женщину, которую когда–либо встречал. Она

несет аномально большую коробку и вот–вот упадет.

Я бросаюсь на помощь, выхватываю у нее коробку, чтобы она не ударилась о стену.

– Спасибо. – Она одергивает руки. – Ремни тяжелые. – фыркает она и отходит.

Я ставлю коробку на пол перед стойкой общественного центра к остальным

коробкам, зарегистрированным в моей голове. – Ремни?

– Тутси, убедитесь, что Кейс не увидит коробку... – Голди замирает, когда замечает

меня позади Тутси. – Вот дерьмо….

– Да, правильно "дерьмо", – говорю я. – Потрудись объяснить, почему здесь

коробка с… – я наклоняюсь, заглядываю в коробку и перевожу взгляд на Голди. – Почему

коробку с тысячей шелковых ремешков доставили в общественный центр?

Голди подходит и кладет руку мне на лоб. – Перестань беспокоиться, пока у тебя не

случился инсульт. Это просто прощальные подарки.

– Прощальные подарки для чего? – спрашиваю я.

– Ничего, о чем бы тебе стоило беспокоиться, – отвечает Голди, пытаясь поднять

огромную коробку с пола. Джетт называет ее "маленькой" не без основательно.

Вместо того, чтобы помочь ей, я стою и смотрю на ее попытки. Она пытается

ухватить коробку с разных сторон и даже пинает ее ногой, чтобы толкнул по полу, но в

конце концов, просто сдается.

Бросив в меня гневный взгляд, Голди говорит, – Тебя не затруднит помочь?

– Я этим и занимаюсь.

Она топает ногой. – Кейс! Не будь задницей и помоги мне.

– Для чего эти ремни? – цежу я, сквозь стиснутые зубы. – Я отвечаю за центр и

должен обо всем знать. Теперь скажи мне, почему в этой коробке тысяча ремней для

общественного центра.

– Ты так раздражаешь, – скулит она.

– Ну… ? – я жду.

Она сдается, как я и предполагал. – Хорошо. Мы собираемся предложить уроки

танцев на пилоне5, и подумали, что подарочная сумочка для посетителей будет хорошей

идеей.

– Нет, – отрезаю я, возвращаясь к стойке регистрации и проверяя документы. Центр

открывается через несколько дней. Это сложно назвать открытием, но, тем не менее, это

открытие, и я хочу быть готовым. Для начала, мы будем предлагать только несколько

занятий, но как только все утрясется, мы расширим график.

– Нет? – переспрашивает Голди, подойдя к стойке. – Как ты можешь, просто сказать

нет?

Я смотрю на нее. – Потому что могу.

– Ах! Я хочу задушить тебя, – жалуется она. – Ты в курсе, что танцы на пилоне это

хорошие физические упражнения?

– Голди, мы не собираемся…

– Она права, ты знаешь, – прервав меня, раздается голос Лайлы и она обнимает

Голди за талию. – У меня есть целый список желающих прийти на занятие в пятницу. – с

нахальной уверенностью, Лайла бросает папку с именами на стойку и ухмыляясь, смотрит

на меня.

– Смотри! – радуется Голди. – Полный класс! Они уже популярны, а мы даже не

5

Танцы у шеста

начали.

Конечно, в Новом Орлеане, места на уроки по танцам на пилоне заполнены. Но я не

хочу, чтобы в центре были эти уроки. В Справедливости должна быть благоприятная,

семейная обстановка, а не атмосфера ночного клуба, которая приходит мне в голову из–за

девочек с их коробкой ремешков.

Уперев руки в бедра, я смотрю на Голди. – Ладно, умные задницы, как вы

собираетесь учить танцам на пилоне без пилонов?

Она отворачивается на секунду, а потом говорит: – У нас есть пилоны.

– О чем ты говоришь?

Прикусив палец, она отступает от прилавка. – Я уговорила Джетта установить их в

для меня.

– Что! – взрываюсь я. – Почему, блядь, он сделал это, когда я несу ответственность

за это место?

Голди съеживается и отступает к Лайле, наблюдающей за происходящим. – Может

потому, что я сказала, что ты это одобрил.

– Черт возьми, – выдыхаю я, проводя рукой по лицу. Собрав всю силу воли, чтобы

не улететь в дальний конец, я указываю на нее и говорю: – Проделай что–нибудь у меня за

спиной снова, и тебе, блядь, не понравиться результат.

– Мне очень жаль, Кейс, – извиняется она.

Я ухожу в зал для бокса. Могу сказать, что она совсем не сожалеет, потому что,

когда я уходил, она обсуждала с Лайлой и Тутси новый урок, который будет предлагать

Справедливость.

Даже ненавидя его, я улыбаюсь и качаю головой, позволяя Голди сделать по своему.

Оказавшись в Туманной комнате, я вдыхаю богатый запах свежей кожи и новых

деревянных полов. Мне понадобилось пару дней, но я, наконец, оценил жест Джетта,

жест, который воссоединил меня с чем–то, что так несправедливо отняли у меня. Это

странно, оказаться в окружении того, что я так сильно люблю, но я начал пользоваться

преимуществами новой комнаты. Я ничего не могу поделать, это моя новая игровая.

Я подхожу к стерео, расположенному у стены, и нажимаю кнопку воспроизведения.

Динамики разрывают классический рок, настраивая меня на нанесения некоторых

повреждений. Я снимаю рубашку, хватаю скакалку и начинаю скакать, чтобы согреться.

Сначала прыгаю медленно, разогревая мышцы, когда чувствую себя комфортно, начинаю

крутить веревку быстрее, наслаждаясь вызовом удержать интенсивный темп. Через

несколько минут, на лбу выступает пот и начинает стекать по спине.

Довольный разминкой, я быстро обматываю руки, хватаю пару перчаток и

закрепляю их на запястьях. Пришло время напасть на грушу.

Голос Фредди Меркьюри гремит из динамиков, пока я кружу вокруг груши, нанося