Ксавьер Нил - Глухой (ЛП)

Логан рычит и набрасывается на один из моих сосков, а его язык уже работает над миссией заставить меня кричать. И когда я кричу, его зубы проходятся по моей коже и повторяют то же самое с другим соском. Мой лифчик уже потерялся где-то на полу.

Он как современное оружие нового века.

Я толкаю его, подначивая пропустить эту сраную прелюдию, когда его руки снова захватывают меня и прижимают к изголовью.

— Нет.

Надув губы, я отвечаю:

— Но я просто…

— Нет, — упрямо констатирует он. — Ты в моей постели, Макс. Ты в моей милости. И ты — моя. Поэтому я сделаю с тобой все, что я захочу.

Похотливая улыбка пляшет на его губах.

— Тебе нравится это, не так ли? — Его глаза спускаются вниз по моему телу, и я понимаю, что если он подует на нужное место, я распадусь на части. — Твоей киске это тоже нравится? — Еще одно сильное сжатие моих мышц. Логан отпускает мои руки, немного пятится назад и дергает к себе мои бедра, раскрывая меня для себя. Он облизывает свои губы, пока наслаждается видом моей скомканной юбки и ярко-красных трусиков, которые сейчас запредельно мокрые. Пялясь на местечко между моих ног, он произносит. — Ты кончишь для меня, Макс.

Сексуально неудовлетворенная, я бурчу в ответ:

— Очевидно.

Не оценив ответ, он крепко сжимает мои бедра. Слабой боли от его хватки достаточно, чтобы пригрозить отправить меня за грань.

Вот значит как? Разве на самом деле можно кончить, если к вам даже не прикоснулись?

— Нет, Макс, ты еще раз кончишь для меня, — хватка усиливается. — Потом еще раз. — Его рука сдвигает вверх на пару сантиметров. — И еще раз. — Я хнычу и закрываю глаза. — И когда ты подумаешь, что не можешь больше кончить физически, ты кончишь самым жестким образом. — Мое тело готовится сделать именно это, когда я чувствую его на себе, а его рот оказывается возле моего уха. — И тогда твое тело поймет, что оно принадлежит мне.

Его губы снова жарко атакуют мои, но в этот раз наполняя мое тело таким теплом, что я думаю, могу умереть от теплового удара до того, как мы доберемся до лучшей части. После нескольких поцелуев, Логан отстраняется, хватает за края мои трусики и юбку и стягивает их вниз одним длительным мучительным движением.

Как только я остаюсь абсолютно голой, Логан бурчит:

— Проклятье…

Чувствуя себя немного некомфортно оттого, что я одна голая, я подначиваю:

— Чувствуй себя свободно и присоединяйся ко мне на празднике наготы…

Он давится смешком и встает, избавляясь от шорт.

С научной точки зрения вообще возможно, что его член может стать еще больше? Не надо закатывать глаза.

Мои глаза следуют прямиком к его члену и остаются приклеенными к нему, когда я всасываю нижнюю губу в рот.

— Продолжай так на меня смотреть, малышка, и я кончу, даже не войдя, — предупреждает он.

Колеблясь, я отвожу глаза вправо, когда он тянется к тумбочке и достает презерватив. Сочетание звука открытия ящика и разрывания фольги презерватива посылают по моему телу горячую панику. Это происходит. На самом деле происходит.

Как только Логан раздет и готов, он опускается между моих ног. Сердце пытается выскочить из груди, и я понимаю, что нервничаю не из-за того, что я с Логаном, а из-за того… ну… что я не была ни с кем очень долгое время.

— Логан… подожди.

Он напрягается всем телом, когда я замечаю, как он крепко закрывает глаза. Немного свесив голову, он отвечает:

— Макс, я остановлюсь, если мне абсолютно точно нужно сделать это, и буду страдать от синдрома самых синих яиц в мире, если тебе это нужно. Но, боже, я надеюсь, это, бл*дь, не тот случай. — Я пытаюсь не смеяться, но проваливаюсь с треском. Глаза Логана тут же распахиваются. — Ты думаешь, это смешно?

— Нет, — быстро отвечаю я.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Выжидая секунду, я шевелю губами:

— Нет.

— Ты сомневаешься, Макс. Если ты не уверена…

— Я уверена! — выпаливаю я. — Просто…

— Что просто?

Смущенная, я закрываю глаза, не желая видеть его лицо, когда признаюсь.

— Просто… я у меня не было секса очень долгое время.

— Открой глаза, Макс. — И мое тело тут же подчиняется его команде. — Насколько долгое?

— Годы.

Я наблюдаю за его реакцией, не зная, как ее толковать. Уголки его губ выглядят так, будто готовы дернуться вверх в победной улыбке, но в его глазах неуверенность. Прочищая горло, он все еще нависает надо мной и спрашивает:

— Сколько?

— Четыре.

И после этого Логан садится на корточки.

— Четыре года, Макс?

Подрываясь на локти, я шиплю:

— Ну, это не из-за того, что я не пыталась! Не все могут просто щелкнуть пальцами и получить секс по требованию, будто у них есть джин, который исполнит их любую прихоть.

Он запускает пальцы в волосы в расстройстве, как я предполагаю.

Сраный путь, чтобы все испортить, правильно? Почему вы просто не сказали мне придержать этот факт при себе и выдать его после того, как меня трахнут? Вы здесь, чтобы помогать!

— Послушай, Логан, я понимаю, если теперь ты не захочешь…

— Что? — его ответ, кажется, выводит его из его же ступора. — Ты, бл*дь, издеваешься надо мной? Меня даже торнадо не сможет остановить от того, чтобы оказаться в тебе, Макс!

— Тогда в чем дело?

Его плечи поникают.

— Я чувствую себя засранцем из-за того, что не знал этого.

— Мне что, нужно было расклеить афиши на биллбордах?

Игнорируя меня, он продолжает:

— И из-за того, что знаю, что не могу быть нежным и медленным сейчас, а это то, что ты хочешь. Я чувствую себя самым большим козлом в мире, потому что не могу дать тебе то, что тебе нужно.

Ого. Так вот что за выражение на его лице? Не сожаление, не размышление, а угрызение совести?

— Что мне нужно, Логан Келлар, — я полностью сажусь и медленно провожу пальцами по татуировкам на его груди, — это — ты.

Без дальнейших раздумий, он бросается вперед, прижимая меня к кровати, и его языку не нужно приглашение, чтобы ворваться в мой готовый рот, а ему самому — обернуть мой затылок пальцами. Прежде чем я могу перевести дыхание, он вколачивается глубоко в меня.

В мгновение, когда его член оказывается во мне, я взрываюсь даже сильнее, чем я предполагала.

— Логан!

Я кончаю мгновенно, чего и боялась. Хотя кончить с такой интенсивностью, будто это мой первый раз, даже не казалось возможным.

Его губы отрываются от моих, и он рычит: