Эстер Браун - Последние штрихи

Стараясь не слишком очевидно крутить головой, я продолжила осмотр этой выставки всех земных благ: бальных платьев, диадем, яхт, вертолетов и иже с ними. Прекрасные зубы, безупречный макияж, мечтательный взгляд мимо фотографа… Самое смешное, что среди этого великолепия обнаружилась и моя выпускная фотография, правда, не на виду, а в самом дальнем углу.

— Ну, вот и все. — Мисс Торн щелкнула колпачком перьевой ручки и лучезарно улыбнулась. — Извини! Рада снова тебя видеть, Элизабет, — и так скоро.

— Спасибо. Приятно убедиться, что здесь все как прежде…

— Ты ведь никогда здесь не училась.

Это напоминание несколько выбило меня из седла.

— Не училась, но… — с нажимом сказала я, — мое детство прошло с преподавателями и студентками Академии.

— Да-да… — Улыбка мисс Торн стала натянутой. — Сидела на занятиях и бегала по коридорам.

Любезность? Или уже грубость? Впрочем, мисс Торн не закончила.

— А еще, помню, ты играла в студию красоты, забиралась в тренировочный автомобиль и крутила руль.

Чувствуя, как к лицу подбирается краска, я постаралась напомнить себе, что студентки Академии всегда любили резвого ребенка, то есть меня, да и учителя не жаловались. Я сосчитала до пяти и попыталась выдать мисс Торн «сомнение в пользу ответной стороны», как это сделала бы Нэнси. Однако она продолжала держать снисходительную улыбку, сохраняя выбранную с самого начала тактику.

Интересно, что наговорил ей о моем приезде лорд П.? До каких высот приукрасил мои и без того приукрашенные регалии? Может, я уже нарасхват в Центральном банке Великобритании?

В любом случае, мне остается соблюдать приличия, то есть задрапироваться в хорошие манеры, как в мохнатую шубу.

— Боже мой, как давно это было! — сказала я. — С тех пор многое изменилось, правда?

— Ну конечно, дорогая, — рассеянно кивнула мисс Торн, как будто разговаривала не со мной, а с кем-то третьим.

Я расстегнула сумку, достала ежедневник и ручку, словно собралась делать заметки. Это дало мне возможность вдохнуть перед очередным броском.

«Рассуждай как консультант. Как профессионал», — твердила я про себя.

На ум приходило только телешоу «Подмастерье», но какой с этого толк?

— Вероятно, лорд П. говорил с вами… вам, зачем я здесь. Он говорит… говорил мне, что Академия переживает не лучшие времена. И просил посмотреть, чем я могла бы помочь. Свежий взгляд, новые… — Я запнулась в поисках подходящего словца. — Новые подходы…

— И это как раз в твоей компетенции? — спросила мисс Торн.

— Да. Я специализируюсь на творческом перепозиционировании.

Вот это уж точно правда. По крайней мере, в случае с магазином Фионы. Я действительно перепозиционировала все три его витрины, с тем чтобы туфли выглядели наилучшим образом, а стекла сверкали.

— Неужели? — с сомнением переспросила мисс Торн.

— Да. Я помогаю компаниям оптимальным образом преподнести свой продукт, освещая самые сильные его стороны, а кроме того, обесцениваю устаревшие запасы. В смысле, устаревшие идеи… Ну, то есть приукрашиваю фасад! — с воодушевлением продолжила я. — Что как раз не помешало бы сделать Академии для своих студенток.

— Я, конечно, не разбираюсь в тонкостях существования корпорации, хотя звучит очень… заманчиво. — Мисс Торн скривила губы в подобии улыбки. — И все же мне кажется, лорд Филлимор несколько драматизирует ситуацию. Наступил всего лишь один из временных кризисов. Мне уже не раз приходилось их наблюдать. Так обычно и случается, когда трясет рынки иностранного капитала. Совершенно не о чем беспокоиться. Хорошие манеры никогда не выйдут из моды, верно, Элизабет?

Черт возьми, зачем она называет меня Элизабет? Такое ощущение, что в комнате мы не одни.

— Зовите меня просто Бетси, — с улыбкой сказала я. — Меня так все зовут.

— Бетси? — Мисс Торн сделала вид, что призадумалась. — Ну да, опять возвращается тяга к старинным именам. Лили, Дейзи, Руби… У нас их всегда считали именами для горничных! — Она сделала паузу, как бы дав мне время решить — обижаться на это или нет, после чего, увидев, что меня «не зацепило», продолжила: — Но сейчас они, безусловно, на гребне моды!

— Так могу я рассчитывать на обзорную экскурсию по Академии? — поинтересовалась я, возвращая разговор к начатой теме.

На лице мисс Торн появилось выражение полного разочарования.

— А есть ли в этом необходимость? — скучным голосом спросила она. — Я бы могла просто рассказать на словах все, что тебе хотелось бы узнать.

Мисс Торн словно невидимым тумблером подняла мощность своей улыбки, но это нисколько не усыпило мою бдительность. Нет уж, я должна сама все разведать, сама пройтись по классам и побывать везде, где сочту нужным.

— Конечно, вы могли бы, но лорд П. просил меня высказать профессиональное мнение о состоянии его бизнеса. И потом, мне самой не терпится увидеть, что может предложить Академия своим клиентам в двадцать первом веке. — Я взглянула на часы. — Если не ошибаюсь, как раз начинается первый урок?

— Дорогуша моя, мы не имеем права им мешать! Давай лучше я скажу Поллетт, чтобы она принесла нам кофе с пирожными, и устроим посиделки. — Маленькие глазки мисс Торн сверкнули металлическим блеском, изящные пальцы злобно сжали перьевую монблановскую ручку. — В конце концов, мы же не завод по производству тушеных бобов, или что ты там обычно… инспектируешь.

Похоже, мне все-таки удалось произвести нужное впечатление: мисс Торн держалась, словно верила, что перед ней настоящий знаток бизнеса С другой стороны, она прекрасно знает, что по образованию я математик, а вдруг она ведет какую-то ворсисто-подковерную игру и это только тактический маневр?

Пора менять курс, решила я. Бессовестная лесть — вот что должно подпитывать любой диалог. Так говорила Фрэнни. Она считала, что абсолютно любого собеседника можно «раскрутить», если пролить немного елея.

— Действительно! — с жаром поддакнула я. — Вы совершенно правы! Академия — это нечто особенное и совершенно нестандартное. И я здесь вовсе не для того, чтобы критиковать, мисс Торн. Я приехала, чтобы выяснить, чем я могу помочь. Я уверена, что после стольких лет, проведенных здесь, никто, кроме вас, не способен разобраться в этом вопросе лучше.

Мисс Торн поджала карамельные губы, и я прямо услышала, как у нее в голове крутятся шестеренки, как будто она принялась листать свой ролодекс с карточками флористов и запасных виконтов.

— А кстати, сколько лет вы уже преподаете? — с воодушевлением продолжала я.

— Двадцать девять, — ответила она, и ее кашемировый бюст взволнованно приподнялся, словно его подкачал невидимый насос. — Я приехала сюда совсем девчонкой.