Алина Политова - Изумруд

Рене подняла кем-то услужливо подсунутый бокал и объявила:

— Итак, решено! Сегодня все женщины Изумруда принадлежат Джулиусу!

Восторженный рев толпы слышен, наверное, был даже в городе.

— За исключением женщин, принадлежащих Диону и Рене. — Негромко добавила Рене и

осушила бокал. Ее мало кто услышал, но я поняла кому адресовывались эти слова.

Когда ее глаза встретились с моими, она странно улыбнулась.

Я почувствовала, что во рту у меня пересохло, выхватила у белобрысого паренька,

пытавшегося приобнять меня бокал и жадно выхлестала все что там было. Кажется

томатный сок с водкой. И водки было больше сока. Пока я приходила в себя, бешено

вращая глазами и титаническими усилиями удерживая себя от того, чтобы не

выплеснуть гадкое пойло из себя обратно, Рене успела разделаться со всеми своими

делами и протиснуться ко мне.

— Какая дрянь! Да ты пьяная как вокзальная шлюха! — Брезгливо скривилась она. —

Клер, ты вообще как себя чувствуешь?

— Нормально вроде, — пролепетала я и бодро улыбнулась. — Последняя бутылка

портвейна была лишней.

— Так, все ясно. Ищем кофе, — Рене без особых церемоний схватила меня за руку и

потащила сквозь толпу, которая уже во всю зажигала под вполне современную

музыку. Ха, кто-то поменял пластинку! Я не замедлила поделиться этим наблюдением

со своей спутницей, на что получила указание "закрыть пасть".

— Ты говоришь как умственно отсталая, язык заплетается — я не могу слушать. —

Раздраженно объяснила Рене.

— Чо, не любишь пьяных девок? — Совсем уже расползаясь во все стороны, нахально

спросила я. Рене тут же бухнула меня за первый попавшийся столик и, приказав не

двигаться с места, куда-то ушла.

Я сфокусировала взгляд и с хозяйским видом оглядела соседей. Каково же было мое

изумление, когда в парне, самозабвенно обсасывающем незнакомую брюнетку, я

узнала Чака! На ловца и зверь…

Не отрываясь, следила я за парочкой. Со стороны могло показаться, что меня

влекут их откровенные ласки, но на самом деле я вглядывалась в Чака. В черты его

лица, его профиль, его руки, волосы. Ведь это был единокровный мой брат! Я так

ушла в эти мысли, в это созерцание, что почти перестала воспринимать реальность.

Как сквозь туман доносилась до меня музыка и чьи-то голоса, краем сознания я

отметила, что вернулась Рене, мой нос уловил запах кофе. Но

ничего этого не существовало на самом деле. Для меня. Что-то нетерпеливое и

отчаянное нарастало во мне, нарастало, захватывая полностью, и в какой-то

момент с губ моих вдруг сорвалось то, что давно уже звенело в голове. Я

крикнула, подавшись вперед:

— Максим!

Казалось, само пространство разорвалось от звуков моего голоса. Разорвалось и

поглотило все вокруг… Секунда растянулась до размеров вечности и замерла. И

так много вместилось в эту секунду — резкое движение Чака, его взгляд —

удивленный и одновременно будто недоверчивый; какой-то звук сбоку, похожий на

задушенный возглас — и тут же толчок.

— Рене, ты что, уснула? Это Чак, — ленивый голос Рене.

Я медленно поворачиваюсь на ее голос и вижу, что ее выражение лица совсем

другое, не как голос. Глаза растерянные, испуганные, яростные…

Бог мой, что же я наделала!

Секунда оборвалась, образовав воронку, в которую вновь затянулись окружающие

шумы. Время пошло своим чередом. И только для меня что-то безнадежно изменилось,

застряло в той секунде…

Рене больно схватила меня за руку и потянула из-за стола.

— Оставь ее! — выкрикнул Чак.

Рене метнула на него полный ненависти взгляд и бросила:

— Пошел ты!

Как послушная овечка потянулась я вслед за своей рукой, зажатой как в тисках

лапой Рене. Я была в шоке от той непростительной глупости, которую сотворила, и

даже если бы Рене начала бы меня колотить при всех, я вряд ли нашла бы в себе

силы защищаться.

Рене потащила меня сквозь толпу, безжалостно расталкивая танцующих, имевших

несчастье оказаться на ее пути. Мы остановились только возле бассейна. Не успела

я перевести дыхание, как сильный толчок отправил меня в воду. Совершенно

ошалевшая, я вынырнула между двух голых мужиков и поплыла к бортику, но не

тут-то было. Я уже почти уцепилась за спасительный берег, но кто-то сзади, из воды, вдруг грубо

развернул меня, и больно прижал спиной к бортику бассейна.

— Зачем тебе Максим! — злобно зашептала мне в лицо Рене, обдавая своим молочным детским дыханием.

— Отвали! — Буркнула я, тщетно пытаясь оттолкнуть ее. В ответ маленькая стерва

так пнула меня ногой в живот, что я минуты две могла лишь судорожно хватать ртом

воздух. Если бы Рене не ослабила хватку, я бы, наверное, умерла.

— Ну, говори. — Уже спокойнее и как-то немного виновато произнесла она.

— Он мой брат. — Прохрипела я. Лимит глупостей для меня на сегодня был исчерпан.

Некоторое время Рене только хлопала глазами и бессмысленно открывала рот, как

выброшенная на берег рыба. Я даже устала ждать от нее какой-нибудь более

человеческой реакции.

— Пошли отсюда. — Наконец выдавила она. Мы выбрались на сушу, где первым делом

она взялась выжимать подол своего отвратительного платья, которое превратилось

во что-то совсем уж непотребное. Размазанная по лицу косметика и прилипшие к

голове некогда чудесные ее волосы лишь дополняли картину упадка.

— Чистый декаданс. — Вырвалось у меня пока я следила за ее манипуляциями.

Мы сели за свободный столик (впрочем, до того как Рене согнала оттуда двух девиц

он не был свободным) и стали играть в игру "кто кого переглядит".

— У тебя губы синие. — Сказала Рене через несколько веков созерцания.

— А ты вообще к зеркалу лучше не подходи, а то подумаешь, что это плакат Мерлина

Менсона. — Не растерялась я.

— Выпей это, тебе надо согреться. — Она подвинула ко мне недопитый бокал одной

из девиц.

— Ничего, это просто маленькое похмелье после шока. — Ответила я, но к выпивке

тут же присосалась. Кажется, я успела за последние несколько минут совершенно

протрезветь, вот только зубы почему-то действительно отбивали чечетку.

— Это правда? Про Максима. — Дождавшись когда я увижу дно бокала, спросила Рене.

— Да. И я здесь за тем, чтобы найти его.

Она вздохнула и откинулась на стуле.

— Извини, что я тебя ударила. Мне до сих пор не по себе.

— Мне тоже. Ну забудем, ладно?