Дженнифер Крузи - Давай поспорим

День выдался чудесный, под раскидистыми деревьями было прохладно и тихо, даже дети не шумели. Здесь никто не мог испортить ему настроение.

На усыпанной гравием дорожке показалась Мин, одетая все в тот же длинный красный джемпер и юбку в красную и черную клетку. Она шла широким, размашистым шагом, ветер развевал подол. Волосы девушка скрутила узлом на макушке, и в лучах солнца они вспыхивали золотом. Мин приближалась, он уже видел ее улыбку, но ему не хотелось вставать с места.

Наконец она остановилась возле него, и он протянул руку. Мин, поколебавшись, подала ему ладонь, и он почувствовал, какие крепкие и теплые у нее пальцы.

– Привет, – сказала она.

– Привет, – ответил он с улыбкой. – Спасибо, что пришли.

– Спасибо за приглашение. – Она бросила сумку на стол. – С вас десять баксов.

Кэл вытаращил глаза:

– В чем дело?

Мин жизнерадостно улыбнулась:

– Я хотела испортить ваш ленч, но день такой прекрасный, и я решила не омрачать его. Вы поспорили с Тони на десять баксов, что вытащите меня на ленч.

– Я не спорил, – возразил Кэл. Ее улыбка исчезла. – Это Тони поспорил со мной.

Мин округлила глаза:

– Какая разница? Давайте десять баксов, иначе я оставлю вас с носом, и вам придется отдать Тони его десять баксов и еще десять за проигрыш.

– Я думал, что выиграл, когда вы согласились, – сказал Кэл. Ситуация начала его забавлять.

– Постарайтесь объяснить это Тони, – посоветовала Мин.

– Хорошо, – ответил Кэл. – А что, если нам их поделить? – Мин протянула руку:

– Десять баксов, соблазнитель!

Кэл вздохнул и вынул бумажник, с трудом сдерживая улыбку. Она взяла десятку и убрала в сумку. Потом вынула двадцатидолларовую купюру и вручила ему.

– Что это? – спросил Кэл.

– Вы дали мне на такси в среду. Я забыла вам вернуть. – Так я еще и в прибыли.

– Это ваша двадцатка. У меня нет на нее права, потому что вы вели себя прилично.

Кэл посмотрел на небо:

– Еще не вечер.

– Незаметно, чтобы вы готовили стол для пикника, – сказала Мин. – По сути, вы никак не отреагировали на мое появление, так что сворачивайте все это и давайте поговорим о Роджере.

– Конечно, я рад вас видеть, – спохватился он. Мин широко улыбнулась:

– Простите, забыла, что вы жаждали встретиться со мной. Мы не виделись четырнадцать часов, из которых восемь вы, наверное, проспали. Как вы себя чувствовали?

– Отлично. А вы?

– Так же. А скоро мы перейдем к Роджеру и Бонни?

– А вы практичная особа.

Мин поменяла позу, поджав под себя ноги. Кэл успел увидеть ее туфли – забавные босоножки из тесемок, скрепленных ярко-красным цветком.

– Во всем, кроме обуви, – добавил он.

– Нечего высмеивать мои туфли. – Мин пошевелила пальцами с красными ногтями. – Мне их Лайза подарила на Рождество. – Она развязала тесемки, сняла туфли и поставила на стол позади себя, нежно расправив лепестки цветков.

– Я понял, почему вы их любите, – сказал Кэл, занятый созерцанием ее ног. – Они в духе Элвиса.

Брови ее поползи вверх.

– Вы поклонник Элвиса? – изумилась она.

– Самый ярый. И вы тоже?

– Конечно. Думаю, в этом есть смысл. Вы дьявол в маске.

– Что? – не понял Кэл. И вдруг его осенило. – Это Элвис Пресли?

– Ну разумеется. А кто же еще? Ах да! «Ангелы хотят носить мои красные туфли». Элвис Костелло. – Она пожала плечами. – Тоже неплохо.

Кэл с сомнением покачал головой:

– Ну да.

– Хорошо, что у нас не настоящее свидание, – бодро сказала Мин. – Иначе возникла бы неловкость, которую трудно преодолеть.

Кэл усмехнулся:

– Вы когда-нибудь испытывали подобное, мисс Доббс?

– Случалось, – ответила Мин. – А вы?

– Нет. – Кэл достал хот-доги и разложил на столе. – Так вот. Роджер и Бонни. Съешьте хот-дог, пока мы будем разговаривать.

– Хот-дог? – спросила Мин таким тоном, будто речь шла о кокаине. – Он же вредный.

– Там протеин, – сказал Кэл, вдруг почувствовав раздражение. – Вам можно. Хотя бы без булочки.

– Жиры, – отрезала Мин.

– Я думал, жиры не запрещаются при безуглеводнрй диете, – сказал Кэл, невольно вспомнив Синтию, с удовольствием уплетавшую креветочное масло.

– Верно, но я на безжировой диете по Аткинсу, – объяснила Мин.

Кэл недоверчиво посмотрел на нее:

– А что вам можно, в конце концов?

– Почти ничего, – ответила она, с нескрываемой жадностью глядя на хот-дог.

– Там сосиски, – сказал Кэл.

– Вот черт!

– Сегодня суббота. Дайте себе отдых.

– Вы это говорили в среду у Эмилио. Я уже дала себе поблажку на этой неделе.

– Суббота начинает новую неделю. Побалуйте себя еще раз. Мин закусила губу – было нелегко сопротивляться. Снова поднялся ветерок, зашумел верхушками деревьев, взметнул подол ее юбки.

– Я захватил для вас диетическую колу в качестве компенсации, – сказал Кэл, доставая банку. – И вообще мне этот разговор наскучил.

– Вы правы, извините меня. – Она открыла банку. – Больше не буду. Это действительно скучная тема.

– Не совсем. О еде говорить интересно. Противно рассуждать о том, что вредно и что полезно. – Он протянул ей хот-дог, завернутый в вощеную бумагу: – Ешьте.

Мин посмотрела на сосиску в тесте, вздохнула и развернула бумагу.

– Вы настоящий зверь.

– Потому что кормлю вас? Разве это плохо? Мы же с вами американцы. И питаться нам надо как следует. Таков американский образ жизни.

– Образ жизни? – переспросила она и задумалась. – Да, пожалуй. Хот-дог – это образ жизни, как бейсбол и яблочный пирог.

– Бейсбол вам не противопоказан, – сказал Кэл и откусил от своего хот-дога.

Мин покосилась на его рубашку, на которой была эмблема команды.

– Это бейсбольная форма?

– Да. За мои грехи я занимаюсь по субботам бейсболом с детьми. Когда-нибудь и ваш муж будет делать то же самое, а вы – сидеть на трибуне и болеть за малышню. Вот плата за свободу.

– У меня нет детей, – ответила Мин, медленно жуя хот-дог.

Кэл хотел что-то сказать, но тут же забыл об этом, заметив на ее лице выражение блаженства. Неужели она так любит сосиски?

Мин глотнула колы и вздохнула.

– Бесподобно. Отец тайком угощал нас каждый раз, когда где-нибудь в округе устраивали праздник. Если бы мать узнала, она бы его убила. Теперь понимаете, как давно мне знаком этот вкус? Божественно!

Она склонилась над хот-догом, боясь уронить даже крошку. Невольно заглянув в вырез ее джемпера, Кэл увидел пышную, соблазнительную грудь, туго затянутую в красные кружева. «У Тони не выдержало бы сердце», – подумал он и вдруг понял, что и сам бессознательно замер.

Юбка, снова подхваченная ветерком, мягко коснулась его руки, лежащей на столе.