Светлана Полякова - Храни меня, любовь

Девица была простая, как яичный желток, все ее мысли и чаяния были напечатаны на лице крупными, плакатными, буквами. Собственно, им и места надо было мало.

«А та, другая? — усмехнулся он про себя. — Она-то чем лучше? Скажем так, Бог даровал ей внешность маленькой мадонны, но — там-то внутри что? Такая же пустота. Такое же узколобое стремление к „высокому положению“ или хотя бы к „материальному благополучию“.

И вообще — зачем он здесь? Хочет найти еще одну Лору? Да есть ли вообще в мире не-Лоры?

И Лора, скорее всего, совсем не худший вариант!

Он поймал ее взгляд — она смотрела на него с осторожным любопытством, как будто примеривалась — надо ли ей укусить или…

Ну да, сожрать. Этакая акулка.

Он невольно засмеялся.

Взгляд девы за прилавком стал жестче, глаза сузились — теперь она всем своим видом демонстрировала хладнокровное презрение. И этот ужасный фингал под глазом…

Наверное, в этом ее плебейском виде и таилась причина того негодования, которое бушевало у него внутри. «Вместо Рафаэлевой мадонны — это маленькое чудовище».

Да, именно так. Тогда зачем он тут? Почему он стоит и рассматривает ее, не уходя?

— Он словно очнулся, — и в самом-то деле, что он тут делает до сих пор? До свиданья, — зачем-то попрощался он с ней еще раз. «Акулка» удивленно вскинула глаза, и в ней появилось что-то детское, щенячье… И — человеческое. Она даже показалась ему в этот миг симпатичной.

— Д-до… свиданья…

Последние слова она выдохнула — он едва расслышал, скорее догадался. И вдруг увидел — Волк. Волк, как зачарованный, смотрел на эту девушку за прилавком и не мог оторвать взгляда. Словно нашел то, что искал.

«Наваждение, — подумал он. — Глупость. Волк, не сходи с ума. Это не то, что нам с тобой надо…»

Но Волк его не слушал. Он не хотел уходить. Еще минута — и он останется у ее ног. Свернется там калачиком и будет охранять ее, оставив навсегда своего хозяина. Своего создателя…

Он дернул Волка за поводок, как собаку.

Он вежливо улыбнулся ей, слегка наклонив голову, и пошел-таки прочь. Волк трусил рядом, понурившись, то и дело оборачиваясь с тоской, словно пытался запомнить. «Ты только часть меня, — сказал он Волку. — Ты не имеешь права на собственные чувства и эмоции…» Волк ничего не ответил. Он ведь на самом деле был только плодом воображения. И — хозяин был барин, даже если был глупым. И не видел, что в глазах этой девочки притаилась судьба, от которой не скроешься.

«И вот в этом — тоже судьба, — думал Андрей, меряя шагами проспект, ведущий к киностудии. — Что я хотел найти там? Маленькую мадонну, чистотой лика способную озарить мою грешную душу? Я мог бы нечаянно повредить ей — красота ведь так хрупка, а истинная красота и вовсе… Или я хотел найти ту самую героиню, которая сможет оживить действие этого занудства, которое сейчас я пишу? Но — они бы не смогли найти актрису… Даже грим не спасает этих новых девочек от цепкости взглядов… А маленькая продавщица из магазина косметики — разве она сможет сыграть, ведь эта ее красота — просто дар Божий…»

Мимо проехала машина, он же был настолько погружен в мысли, что не сразу заметил, как несколько капель грязи брызнули из-под колес на плащ — а заметив, поморщился, посмотрел вслед, и ему показалось, что женщина на переднем сиденье похожа на Лору, но он тут же подумал, что ему уже бог знает что мерещится, ну откуда она здесь и почему в чужой машине?

Он вытер эти грязные пятна — несколько маленьких пятнышек, ерунда, — и почему-то вспомнил про девицу с фингалом, — но на сей раз эта самая девица не показалась ему отвратительной, а наоборот…

«А ведь это именно тот самый типаж, — удивленно подумал он. — Да, это то, что мне нужно! Именно она бы оживила весь сценарий, да, именно так!»

Настроение его улучшилось, он подумал, что «иногда полезно, когда машина обдает тебя грязью, это… освежает мысли» — и рассмеялся.

Дальше он шел окончательно погрузившись в размышления, и образ девушки из магазина, помещенный в середину его мысленных процессов, странным образом придавал ранее бесформенной вещи форму, смысл, содержание…

Открывая дверь, показывая пропуск, идя по длинному коридору, здороваясь мимоходом, он продолжал думать о ней и даже пробормотал себе под нос:

— И образ девы магазинной… Надо подарить ей цветы!

— Простите?

Он не сразу заметил Лерочку, прелестную молодую актрису, претендующую на главную роль. Еще вчера он был за нее. А теперь, всматриваясь в ее аккуратное, тщательно выстроенное природой личико, обнаружил, что в нем чего-то не хватает.

Чего-то важного.

«Фингала», — пришла ему в голову хулиганская мысль, и он, не выдержав, снова рассмеялся.

И Волк внутри улыбнулся.

Она увидела его фигуру сразу.

На секунду она так испугалась, что ей захотелось свернуться в клубок, спрятаться.

Надо же, подумалось ей, как некстати он тут стоит…

Потом ей пришло в голову, что его появление здесь — дурная примета. Очень дурная.

Даже холодно стало от этой мысли.

Она прикрыла глаза.

Водитель бросил на нее осторожный взгляд — она почувствовала его страх и усмехнулась — да, у нее с детства была эта неприятная особенность — в те мгновения, когда ее касался страх или нехорошее предчувствие, она белела как мел. Как мертвая… А сейчас еще и закрытые глаза… Бедняга!

— Вам… нехорошо?

Надо взять себя в руки. Твоя ненависть к нему заставляет тебя становиться мистиком, моя дорогая. Еще немного — и ты начнешь бегать по бабкам, странным теткам с жуткими физиономиями и каким-нибудь больным на всю голову жрецам вуду…

— Нет, все в порядке, — улыбнулась она ему, открыв глаза.

В конце концов, что удивительного в том, что она увидела его именно на этой улице? Он же тут работает, да.

Это она неизвестно что здесь делает…

Ей стало легче дышать, и за оставшийся отрезок пути она почти полностью пришла в себя.

Почти…

Пока шла по узкому проулку, все-таки несколько раз оглянулась и потом, уже взявшись за ручку подъездной двери, набрав номер кода — обернулась еще раз, нервно облизнув губы…

«Боже, что это с тобой, Лора? Как будто за тобой идет маньяк».

«Ревнивый муж».

«А какая разница, Лора?»

А в подъезде она остановилась перевести дыхание и рассмеялась.

Да, ты сходишь с ума, дорогая. Ты разговариваешь сама с собой, боишься пустых подъездов, и даже собственный муж вызывает у тебя страх…

И вряд ли эта мысль могла принести облегчение. Напротив — вызвала целую волну протеста и раздражения на саму себя, на весь мир, на всю жизнь…

Лора быстро поднялась вверх по ступенькам, точно убегала от самой себя.