Наталья Сафронова - Мозаика любви

В приемной его ждала Эля из бухгалтерии.

— Анатолий Николаевич, можно к вам на минутку? — взволнованно спросила она, зная, что шеф таких экспромтов не любит.

Благодушное настроение не позволило Лобанову отчитывать сотрудницу за нарушение принятой системы общения с ним.

— Заходи. Что стряслось? — пригласил он сухо.

— Анатолий Николаевич, мы работаем вместе уже три года. Мне нравится у вас, и живу я недалеко, но все-таки, видимо, буду писать заявление об уходе, — взволнованно и сумбурно изложила обычно собранная и уравновешенная бухгалтерша.

— Почему, что тебя не устраивает? — переспросил владелец компании.

— Мне Семенов все время выражает свое недоверие. Каждое утро приходит к нам и начинает задавать одни и те же вопросы, как будто пытается поймать меня на противоречиях. Потом план работ требует и сверяет с отчетом в конце месяца. Какой такой особенный план может быть в бухгалтерии? У нас вся работа регламентирована, вот если приходится делать больше, чем обычно, то, значит, где-то сам же ошибку допустил, за переработки бухгалтера надо наказывать, а не поощрять. Разве не так? — спросила сотрудница в поисках поддержки.

— Ты чем занимаешься? Начислением налога на добавленную стоимость? — Шеф проявил осведомленность.

— Да, и еще две фирмы наши дочерние веду. Работы хватает, деньги я свои отрабатываю. Не знаю, что ему от меня нужно, но в такой обстановке работать невозможно, — пожаловалась Эля.

— Так только ты считаешь? — знакомый с психологией подчиненных не по учебникам, поинтересовался шеф.

— Я говорю только о себе, другие пусть сами за себя говорят, — насупившись, процедила бухгалтер.

— Понятно, значит, зреет бунт против исполнительного директора. Ладно, заявление написать — это твое право, но не торопись им воспользоваться, в конце года бывает премия, правда, только для тех, кто год отработал полностью, — напомнил Лобанов.

— Хорошо, до конца года я доработаю, а потом… — уныло вздохнула жалобщица, но шеф ободрил ее:

— А потом видно будет, не горюй, займусь я Семеновым.

Оставшись в кабинете один, Лобанов машинально достал из кармана телефон, чтобы просмотреть непринятые звонки. В углу экрана мерцал маленький конвертик. «Сообщение?» — удивился Лобанов. Открыв послание, он прочел:

16.14.

«Отбиться от экономики не удалось. Выручай. Таня».

Он улыбнулся. Текст напомнил ему школьные записочки, которые на контрольных передавались по рядам как сигналы SOS. Самое интересное произошло с ним однажды на какой-то очень важной контрольной в девятом классе, когда нужно было упростить длинное алгебраическое выражение. Он совершенно потерялся в нем и отправил записку со словом «выручай» лучшему математику класса, школы и даже района Игорю Федулову.

Почти потеряв надежду на спасительный ответ, он раскрыл вернувшуюся мятую бумажонку и уставился на закорючки «2c+Зb», а потом, обернувшись к математическому гению, в отчаянии простонал: «А как ты это вывел?» После той тройки, определившей тройку в полугодии, он взялся за математику. Постепенно увлекся, и если не догнал Федулова, то вошел в пятерку лучших, правда, только в классе. Но и этого хватило, чтобы поступить в МАИ.

Анатолий открыл меню в своем телефоне и, помучившись немного с освоением новых функций, составил ответное послание:

16.26.

«Рад служить! Мак».

Вибрация телефона через пару минут его приятно удивила. «Так быстро пришел ответ?» Но это было всего лишь уведомление о доставке его сообщения.

Ровно в пять Ольга Андреевна доложила, что пришел Семенов, и спросила, нужна ли она сегодня.

— Побудьте еще полчасика, а потом можете собираться, — разрешил шеф и жестом пригласил присесть появившегося в дверях директора.

— Владимир Иванович, у меня накопилось к вам много вопросов. Мы редко стали встречаться, — начал Лобанов беседу.

— Анатолий Николаевич, работы очень много, я просто задыхаюсь под гнетом текучки, поэтому меньше времени стало на обсуждение с вами стратегических вопросов, — напористо возразил Семенов.

— Ну это вы зря. Стратегию надо обсуждать один раз, когда дело начинаешь, а потом сплошная тактика. О ней и поговорим, — не дал увлечь себя абстрактными материями Лобанов и продолжил: — Я планирую выйти на новые регионы, это потребует более четкой работы офиса, за которую отвечаете вы. Скажите, можно ли увеличить объем продаж при том же составе?

— Я готов ответить на этот вопрос. Предвидя его, я в последние месяцы внедрил систему отчетности и перспективного планирования для работников всех категорий, готовлюсь провести аттестацию. Предварительно можно сказать, что резерв в десять — пятнадцать процентов у нас есть, но не больше. Поэтому новых людей надо искать, — подвел итог директор.

— Я не очень люблю новеньких, лучше растить уже проверенных. Андрея можно назначать директором филиала, например. Да и Элю можно перевести на должность главного бухгалтера в любую из дочерних фирм, пусть опыта набирается, а то заскучала, уходить собралась, — заметил Лобанов.

Собеседник тут же перешел в атаку:

— Тем более новые люди нужны, а вы Садовского уволили.

— Продвижение в новые регионы потребует внедрения системы электронных продаж, это наша стратегия, о которой вы мечтали. Жду от вас отчета об анализе работы сотрудников, положение о проведении аттестации и информации об аренде складских площадей по ярославскому направлению. Все! — попытался завершить дискуссию Лобанов.

Но Семенов, повысив тон, возмущенно воскликнул:

— Анатолий Николаевич, когда я это все успею? Мне теперь на работе ночевать?

— Ни в коем случае. Я дал указание охране докладывать мне обо всех случаях задержки на рабочем месте свыше часа, — твердый взгляд хозяина усиливал значение сказанного.

— Но почему? — Такого Семенов не ожидал.

— Потому что у нас с вами сезонная работа, а сейчас не сезон. Если работник вовремя домой не уходит, значит, он или плохой работник, или вор, который ждет удобного момента, чтобы украсть, — терпеливо пояснил владелец, но собеседник продолжал недоумевать:

— Что у нас красть? Пестициды ядовитые?

— Когда есть собственность, ее всегда можно украсть. Жду вас в четверг с материалами и проектами договоров с ярославскими ребятами. Помните, так назывался ансамбль, популярный в нашей молодости? — усмехнулся своим воспоминаниям Лобанов.

— Не помню, я всегда увлекался классической музыкой, — отрезал директор.

— Я слышал, что у вас жена искусствовед и вы собираете живопись? — проявил осведомленность шеф.