Рэдклифф - Честь превыше всего

Не будьте так уверены, агент Робертс, подумала Блэр про себя. Если мне придется находиться рядом с вами двадцать четыре часа в сутки, лично я не уверена, что смогу доверять самой себе.

Глава одиннадцатая

Блэр нахмурилась, видя как ее горе-партнер по картам Паула Штарк опять делает неверный ход. Если ее ждет еще одна тупая карточная партия, то она может не выдержать и пристрелить эту Штарк, позаимствовав пистолет у Мака, подумала Блэр. Она не выходила из номера вот уже три дня. Они только что перекусили китайской едой, и Кэмерон уехала на встречу с другими агентами, оставив Блэр с Маком, Штарк и Тэйлором. Блэр остро чувствовала ее отсутствие. Когда Кэм была рядом, воздух, казалось, был наэлектризован. Услышав стук в дверь, Блэр с облегчением посмотрела на дверь.

— Сыграете, агент Робертс? – спросила Блэр у Кэмерон, когда та присоединилась к ним за столом.

Кэм вопросительно изогнула бровь.

— Играете на деньги?

Блэр рассмеялась.

— Если бы мы играли на деньги, боюсь, у меня уже были бы большие проблемы.

— Тогда я играю. Двое на двое?

Паула Штарк встала из-за стола.

— Пожалуйста, садитесь вместо меня. У меня никогда не получалось хорошо играть в карты, и к тому же мне в любом случае пора возвращаться в командный центр.

Кэм села по диагонали от Блэр. И они стали играть так, словно играли вместе уже много лет. Каждый раз, когда Кэм делала ход, у нее было такое чувство, что Блэр точно знала, что она задумала. Это чувство одновременно и тревожило, и кружило голову. Вскоре Мак и Тейлор стали жаловаться, что Кэм и Блэр наверняка обмениваются какими-нибудь тайными сигналами. Женщины так оторвались от них в счете, что в конце концов мужчины сдались.

— Вы отличный партнер, коммандер, — мягко сказала Блэр. – Я должна была догадаться. Уверена, что вы столь же хороши во всем.

Блэр говорила интимным тоном, и ее намек не укрылся от внимания Мака. А вот его босс, похоже, остался равнодушен. Кэм встала и потянулась. Она была без пиджака, и из-за ремней от плечевой кобуры рубашка обтянула ее грудь. Мак заметил, как взгляд Блэр скользнул по формам Кэм.

Если Кэм и обратила внимание на слова Блэр, а также на ее оценивающий взгляд, то она не подала виду. Она ничего не сказала и обернулась к Маку и Тейлору.

— Почему бы вам не сделать перерыв на несколько часов? Пусть кто-нибудь из ночной смены придет ближе к полуночи. А пока я справлюсь сама.

После того как мужчины ушли, Кэм уселась в гостиной и стала работать с дневными отчетами. Блэр села напротив нее на диван, прихватив с собой альбом для рисования. Свет в комнате был приглушен, и лицо Кэм было частично в тени.

— Не возражаете? – спросила Блэр, начав рисовать.

Кэм оторвалась от документов и с легкой улыбкой посмотрела на Блэр.

— Нет.

— А большинство возражает, — заметила Блэр, не отрываясь от рисунка.

Она рисовала прекрасный прямой нос, глубоко посаженные темные глаза и четкие скулы Кэм по памяти. Это лицо привлекло внимание Блэр с первого раза и с тех пор не оставляло ее равнодушной. Лицо Кэм было создано для того, чтобы его рисовали. К несчастью для Блэр, чем больше она смотрела на Кэм, тем более волнующей ее находила. В Кэм было все, что привлекало Блэр в женщинах, и то, как Кэм на нее действовала, беспокоило Блэр. Она поймала себя на том, что, просыпаясь по утрам, хочет поскорее услышать голос Кэм, что ищет ее взглядом. Присутствие Кэм смущало Блэр, но в то же время действовало на нее ободряюще. Блэр пыталась списать свои чувства на привлекательность Кэм: ведь это было естественно, что ее влекло к симпатичной женщине. Блэр предпочитала не обращать внимания на учащавшийся пульс и очевидное желание, охватывавшее ее каждый раз в присутствии Блэр.

— На самом деле я к этому привыкла, — сказала Кэм.

— Правда? – спросила Кэм, подняв голову от рисунка.

— Моя мать художница.

Блэр серьезным взглядом посмотрела на Кэм.

— А я ее знаю?

— Возможно, — мягко сказала Кэм. – Ее зовут Марсия Кэсселс.

У Блэр перехватило дыхания.

— Вы не шутите?!

Кэм покачала головой.

— Ну…, — на мгновение Блэр лишилась дара речи. – Тогда мне, наверное, должно быть стыдно показывать вам свои работы. Марсия Кэсселс просто бесподобна.

— Да, так и есть. Судя по тем немногим вашим работам, которые мне довелось увидеть, то же самое можно сказать и о вас. Конечно, я видела лишь картины моей матери и ее друзей, так что я не большой знаток.

— Тогда вы видели лучшее, — не задумываясь сказала Блэр. – Вы выросли в Италии?

На лице Кэм промелькнула тень.

— Да, до двенадцати лет я жила там. После этого я переехала в Штаты.

— Я что-то слышала про ее мужа…, — без задней мысли начала Блэр.

— Мой отец был послом США в Италии. Его убили террористы, когда мне было одиннадцать. Подложили в машину взрывное устройство, — сказала Кэм.

— О боже, простите. Я забыла, — извинилась Блэр, искренне переживая за Кэм. В детстве она часто боялась, что с ее отцом что-нибудь случится, потому что вокруг постоянно была вооруженная охрана. О собственной безопасности Блэр никогда не задумывалась. Иначе ей пришлось бы признать, что мешающие ей жить меры безопасности в действительности были необходимы. — Должно быть, для вас это было просто ужасно.

Кэм посмотрела вдаль, вспоминая.

— Хуже всего в этой ситуации пришлось моей матери. Они были так близки, так любили друг друга, что его гибель почти убила ее. Если бы не ее творчество, не знаю, выжила бы она вообще.

— Она больше не вышла замуж? – тихо спросила Блэр.

— Нет. Не думаю, что кто-нибудь смог бы заменить ей его. К счастью, искусство – это ее жизнь. Она много путешествует, и у нее много друзей.

— Вы такая же, как она? – смело спросила Блэр. Она не могла перестать думать о слухах насчет гибели любовницы Кэм. На мгновение она почувствовала ревность, но тут же отругала себя за глупость.

Кэм снова быстро улыбнулась.

— Нет, я же не художник.

— Что вы хотите сказать?

— Моя мать – это непостижимое сочетание сильной страсти, легко сменяющих друг друга эмоций и нестандартного видения мира.

— Вот так вы представляете себе художников?

Кэм перевела взгляд на Блэр.

— Да. Мне кажется, что они очень хрупкие люди, способные очень глубоко чувствовать. С ними трудно жить, но каждый момент узнавания такого человека стоит того, чтобы быть с ним.

Слова Кэм поразили Блэр своей глубиной, и она прочувствовала их сердцем. Эти слова грозили пошатнуть основания ее мира. Она хотела, чтобы Кэм питала эти чувства к ней, и еще ничего в жизни Блэр не хотелось с такой силой. Это было невозможно, и это было страшно. Такая потребность сделает ее слабой и поставит под угрозу ту небольшую независимость, что у нее еще оставалась. Блэр разрывалась между желанием убежать и физически острой привлекательностью Кэм, которая заключалась не только в сексуальности. Блэр оторвала взгляд от выразительного лица Кэм.