Шарон Сэйл - В глубине сердца

— Цыпленок, — ответила она, двинувшись следом за Джоном Томасом.

При ее словах Джонни резко обернулся и застыл с суровым выражением, снова с удовольствием наблюдая, как густо краснеет ее лицо, шея, как краска распространяется дальше по телу, исчезая из виду под воротничком ее рубашки.

— Надеюсь, ты говоришь о том, что приготовила, а не даешь мне всякие прозвища, дорогая, потому что, должен тебе напомнить, я всегда отвечаю на вызовы.

— О Боже, — прошептала Саманта, делая шаг назад. — Это… Я хотела… Я имела в виду…

Она еще какое-то время бессвязно что-то лопотала, пока наконец не пришла в себя и с разъяренным видом не оттолкнула его.

— Разрази тебя гром, Джонни! Не надо так больше делать! Не своди меня с ума, мне и так тошно! — Сэм ринулась мимо него на кухню. — Я поджарила цыпленка. Можешь его съесть, а можешь надеть себе на голову.

Его пальцы сжались в кулаки, но он подавил в себе желание дотянуться и схватить Сэм, когда она проносилась мимо. Джонни лишь ухмыльнулся, глядя, как возмущенно колыхнулся, исчезая за дверью кухни, конский хвост.

— Жду не дождусь, когда смогу откусить кусочек, — произнес он так громко, чтобы она слышала.

В ответ раздался какой-то звон, потом приглушенное ругательство.

— Я пойду помоюсь, — крикнул Джон Томас в дверь. И тут же громко расхохотался, услышав, что Саманта кричит ему вслед, желая оставить за собой последнее слово:

— Не забудь вымыть свой рот!

Чемодан был пуст. Монтгомери Тернер повесил последнюю пару брюк в узенький шкафчик и прикрыл дверцу, затем отступил и прислушался к гулу и лязгу, издаваемому кондиционером под окном соседней комнаты. По крайней мере можно было утешаться тем, что спать он будет в прохладе.

Монти прошел в кухню и, открыв дверцу холодильника, осмотрел его скудное содержимое. Да, он побывал в магазинах, но Монти Тернер совершенно не умел готовить, а жевать кукурузные хлопья с молоком ему не хотелось. Особенно сегодня.

Он уже знал несколько мест в Раске, где можно было пообедать. Все они были приличными, с богатым выбором блюд. Монти знал, что может выбрать себе любую еду по вкусу, но сегодня вечером ему хотелось чего-то большего, чем посещение незнакомого заведения и одинокий ужин. Ему хотелось атмосферы.

Вспомнив, что шериф живет где-то в окрестностях Коттона, и зная, что до заката еще далеко, Монти решил изучить местность в этом направлении и посмотреть, куда приведут его ноги и желудок.

Выезд из города не занял много времени, и еще несколько минут спустя он заметил крышу придорожного кафе для водителей грузовиков на самом въезде в Коттон. По опыту помощник шерифа знал, что в таких вот закусочных для водителей можно обнаружить самую вкусную еду и почти домашнюю обстановку.

Монтгомери внезапно захотел ощутить себя своим среди жителей этого городка. Он устал быть незнакомцем, заглядывающим в чужие окна. А после того как повернулась его жизнь в последние несколько месяцев, его терпение и вовсе оказалось на исходе.

Не раздумывая больше, он свернул на стоянку грузовиков и запарковался между фиолетовым дальнобойным тягачом, блестевшим хромовой отделкой, и грузовичком-пикапом с пустым прицепом для перевозки скота.

Вонь подсыхающего навоза неприятно смешивалась со слабым запахом дизельного топлива. Сморщив нос от отвращения, Монти пулей бросился ко входу. Смесь вони горящего жира, дыма сигарет и прохладного воздуха встретила его за дверями. Казалось, такая смесь тоже должна была вызвать отвращение, но этого, как ни странно, не произошло.

Дружелюбные лица приподнялись и затем снова уткнулись в свои тарелки. Водители как по команде кивнули, не переставая жевать, а официантка, проскользнувшая мимо, подмигнула Монти и бросила ласковый взгляд на его форму и широкополый стетсон. Одновременно она каким-то чудом удерживала поднос с четырьмя дымящимися тарелками, предназначенными для столика у дверей.

Монтгомери улыбнулся и приложил указательный палец к своей шляпе. У него возникло ощущение, что это как раз такое место, где человек может спрятаться от всех и все же не ощущать себя одиноким. Именно такую атмосферу он и искал.

— Присаживайся, сладкий мой, — ласково проворковала уже немолодая, но фигуристая блондинка, пробегая мимо с полным кофейником в руках. — Я подойду к тебе через минуту.

Монтгомери сел, как ему было сказано, и стал ждать. Ожидание оказалось недолгим. Женщина оказалась человеком слова.

— Вот и я, — сказала она, внезапно остановившись около его столика, и шлепнула перед ним меню. Незаметно рядом с левой рукой Монти очутился стакан воды и приборы, завернутые в бумажную салфетку. — Меня зовут Мэрили. А ты, должно быть, новый помощник, которого ждал Джон Томас. Слышала, что ты появился в городе. Жареный цыпленок у нас хорош, но свиные отбивные еще лучше. К гарниру, кроме жареной картошки, подаем еще два вида овощей на выбор. Список в меню. Как тебя зовут, сладенький, и что ты будешь пить?

— Зовите меня Монти, а пить я буду чай со льдом.

Мэрили усмехнулась:

— Твой чай будет в мгновение ока, Монти.

Он откинулся на стул и улыбнулся. Теперь помощник шерифа знал, куда пойти, если почувствуешь себя одиноким. Может, готовят здесь и не по высшему классу, зато заведение пропитано духом искреннего гостеприимства. Да еще Мэрили. В комплекте они заставят любого человека почувствовать себя действительно хорошо.

Монти дожевывал вторую свиную отбивную, когда какой-то шум снаружи перекрыл ровный гул голосов внутри, проникнув даже через толстую входную дверь кафе.

— Нет! Нет! Ты не можешь так со мной поступить! — кричала женщина.

Заинтригованный Монти, так же как и остальные посетители «Мэрили Трак Стоп Кафе», невольно прислушался к драме, разворачивавшейся снаружи.

— Будь ты проклят. Тони! Ты же обещал! — Ответом на страстные мольбы было лишь молчание, затем послышался знакомый звук заводящегося грузовика-большегруза, лязганье включенной передачи и рев мотора, в котором потонуло окончание фразы, что выкрикивала женщина. Посетители все как один сидели и прислушивались, ожидая продолжения диалога. Но новых криков и воплей не последовало. В дверях показалась, всхлипывая и шмыгая носом, худощавая блондинка в обтягивающих брюках и открытой блузке. Словно не замечая остолбеневшей аудитории вокруг, она бросила свой рюкзачок прямо у двери и начала отряхиваться от покрывающей ее пыли, явно пытаясь справиться с истерикой.

Монтгомери был не единственным, кто застыл с куском во рту и смотрел на нее во все глаза, но он чувствовал себя каким-то виноватым из-за этого. Тут женщина подняла глаза и заметила, что все собравшиеся уставились на нее. Она прикусила губу, глубоко вздохнула и начала рассказывать, время от времени тыча пальцем в окно и всхлипывая.