Мой сводный препод - Ая Кучер
Главное, могла, ведь, бабло с меня слупить. Себе на годы безбедной жизни… Попросить ей квартиру снять, или тачку выторговать. Но, ведь, не попросила. Охренеть странная. С ебонцой. Такие самые опасные — от них хрен знает, чего ожидать. А мне важнее всего предсказуемость. Поэтому я и сплю только с профессионалками. Не потому, что девку обычную уломать не могу. Нет, желающих туева хуча. Вон, хотя бы эта… администраторша, Вика. Ещё даже к стойке подойти не успел, а она уже улыбается мне за километр. Но мне это неинтересно. Обычные девки после жаркой ночи сразу себе мысленно колечко на палец примеряют. А мой палец уже занят, так что я предпочитаю договорные отношения, в которых каждая из сторон получает только то, что было заранее оговорено.
Кстати, о пальце. Смотрю на экран телефона. Пропущенные от Вероники. И какого хрена ей надо от меня в такую, по её меркам, рань? Она же раньше десяти утра из постели не вылезает. Потом бассейн, макияж, вся эта девчачья херня… Ладно, потом ей перезвоню.
— Рассчитай меня, Вик, — бросаю на стол банковскую карту. — Там в номере жуткий бардак, — вздыхаю. — Так что приплюсуй генеральную уборку, новое постельное бельё и посуду.
— Надеюсь, труп мы там не найдём? — весело отзывается Вика, а у меня аж сердце ёкает. Хмуро смотрю на неё, и только спустя несколько секунд понимаю, что это у неё шутка юмора такая.
— Если только мой труп, — натянуто улыбаюсь в ответ.
Да, эта Василина кого хочешь в могилу сведёт! Сам не понимаю, как я мог так крупно с ней облажаться! Знал бы, что целка, за километр стороной обошёл. На хрена мне проблемы? Вот только теперь уже ничего не исправить. Что сделано, то сделано. Придётся разгребать это дерьмо самому.
Жду в холле минут двадцать, прежде чем сестрица, наконец, спускается.
— Я с тобой ехать никуда не хочу! — заявляет, когда я преграждаю ей путь к выходу.
Плотнее сжимаю челюсти. Думает, я хочу? Да у меня дел по горло! Куда более важных, нежели вести эту красную шапочку к её бабушке в тьмутаракань! Однако, через сутки вещественных улик против меня на её теле будет куда меньше. И, конечно, оставить её одну в таком взвинченном состоянии я тоже никак не могу. Ей нужно остыть, а мне показать себя с лучше стороны. Пусть не думает, что я мудак конченный, иначе наплюёт на все наши договоры, и попрётся на меня заяву писать. Я, конечно, отмажусь в любом случае, но мне эти лишние хлопоты не нужны. Да и привлекать к себе внимание ни в коем случае нельзя!
— Да ладно тебе, Вась, — выдавливаю улыбку, которая обычно безотказно на баб действует. — Мы же теперь одна семья. Я хочу познакомиться с твоей бабушкой. Она же теперь и мне, вроде, как сводная бабушка?
Блядь… ну что я несу? Какая, на хер, сводная бабушка? Полный бред!
Вася, видимо, о моих ораторских потугах такого же мнения, потому что смотрит она на меня как на полного идиота.
— Ты болен, — закатывает свои глаза цвета карамели. — Лечиться не пробовал?
— Пробовал, — признаюсь, внезапно вспоминая навязанные отцом походы к психотерапевту в самый мрачный период моей жизни. — Не помогает.
— Ну а я тут при чём? — толкает меня своим худеньким плечиком и, гордо задрав голову, идёт к выходу. Внутри всё свирепеет. Как же с ней непросто!
— Ладно тебе, давай зароем топор войны, а? Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? — сам не верю, что спрашиваю её об этом.
Вася замирает.
— Что угодно сделаешь?
— Чтобы ты со мной поехала — да! — вынужденно признаю.
— Ладно, — она внезапно хитро ухмыляется, но тут же, будто одёрнув себя, продолжает в привычном враждебном тоне: — Я запомню. И тебе придётся выполнить то, что я скажу в тот момент, когда ты будешь этого меньше всего ожидать!
Моё лицо превращается в камень. Она, всё же, не так проста, как мне показалось. Видимо, разговор о тачке, или других материальных благах нам ещё предстоит.
— Хорошо. Теперь мы можем ехать? — хочу было взять её за локоть, но вовремя вспоминаю, что «обещал» не трогать.
— Если тебе так не терпится побыть моим водителем, то так и быть, можешь меня отвезти, — высокомерно заявляет Мышка, и сама идёт к машине.
Открываю перед ней дверь и, продолжая изображать пай-мальчика, пропускаю вперёд.
Вася садится, а я обхожу машину и сажусь на водительское место. Завожу мотор.
— Пристегнись, — командую ей.
Вася дёргает за ремень безопасности, но тот почему-то ей никак не поддаётся.
— Плавнее надо! — не могу скрыть раздражения в голосе. Вот же неумеха!
— Не получается, — тихо пищит. — У тебя тут что-то сломалось наверн…
Но договорить она не успевает, потому что в этот момент я нагибаюсь в сторону непослушного ремня и оказываюсь в миллиметре от её лица. Вася вся натягивается и вжимается в сидение.
А я на ней снова залипаю. Нежные, сочные губы… совсем без косметики, но всё равно почему-то такие яркие, розовые… кожа мягкая и бархатистая… глаза с длинными, порхающими ресницами смотрят так взволнованно… почти испуганно.
Вдыхаю аромат её чистой кожи и…
— Ну вот, готово! — легко утаскиваю ремень за собой и разрываю наш зрительный контакт.
Нельзя тебе на неё так смотреть! Нельзя, Шумовский! Да что с тобой не так?!
Раздаётся щелчок. Теперь она надёжно пристёгнута — никуда не сбежит. На всякий случай двери тоже блокирую. Мало ли…
— Я бабушке позвоню… — смущённо лепечет девчонка, а я отворачиваюсь к окну.
Она долго роется в сумке и выуживает оттуда телефон. У меня примерно такой лет восемь назад был. Что за старьё? Неужели мать ей посовременнее купить не может? Экран весь в царапинах, истёртый чехол с помигивающим авокадо.
Выдыхаю, нетерпеливо стуча пальцами по рулю.
— Бабуль, привет! — слышу, как разговаривает. — Слушай, я тут решила к тебе в гости приехать. Что? Нет, ничего не случилось! С чего ты взяла? — быстро зыркает на меня. Да,
