После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Это действительно красиво.
Они кружат по залу, а я смотрю на них с легкой улыбкой.
Огонь в груди вновь угасает — нет, я по-прежнему не могу простить предательства, но злость больше не бьется во сне в такт сердцу.
Я отпускаю. Действительно отпускаю ситуацию.
Праздник получается просто восхитительным.
Но это, в первую очередь праздник взрослеющих детей, и поэтому я собираюсь уходить — пусть дети веселятся и отрываются на полную катушку.
Лена разговаривает с папой, когда я подхожу прощаться.
— Дочь, — нарочито строго говорю я, — я домой. Веселись.
Она бросается мне на шею и обнимает — крепко-крепко. Что-то щебечет мне в волосы взволнованно-радостное, но я не разбираю слов — просто наслаждаюсь звуком и ритмом ее голоса.
Отстраняюсь и хмурюсь:
— Будь аккуратна, хорошо? — и грожу пальцем, как маленькой.
Лена прыскает со смеху.
— Хорошо, мамуль, не беспокойся.
Ага, не беспокойся… легко сказать.
— Ты домой? Я тоже. Давай провожу тебя.
Лена чуть напряженно смотрит на меня, и при ней я не могу ответить отказом.
Слегка киваю и иду к выходу.
Андрей прощается с Леной, целует ее и бежит за мной.
Выходим на улицу — чудесная летняя ночь обволакивает нас и мягко ложится на плечи.
Теплый морской воздух пьянит.
Подъезд ко дворцу культуры перекрыт, и, чтобы сесть в такси нужно немного пройти пешком.
Идем рядом.
Молча.
Огромная белоснежная луна не просто навевает, а прямо таки кричит о романтике.
Еще соловьиного пения не хватает для полного комплекта, думаю я.
Все это напоминает набившую оскомину романтическую мелодраму.
Я все это прекрасно понимаю, но…
Все равно волнуюсь будто это мне восемнадцать, и я иду лунной летней ночью вместе с…
— Послушай, Таня…
Голос Андрея хрипловатый, низкий и… волнующий.
Мы уже подошли к стоянке, где стоят в ожидании такси.
— Слушаю, — бросаю через плечо, а сама направляюсь к машине словно убегаю.
— Постой, пожалуйста… Я хотел с тобой… — запинается, останавливается.
Я отрываю заднюю дверцу автомобиля и поворачиваюсь к Андрею.
Как щит, вскидываю насмешливо бровь.
— Да, Андрей, что ты хотел?
А сама дрожу.
Он подходит вплотную и меня окутывает аромат его любимого древесного парфюма… Я сама дарила ему его когда-то.
Даже глаза прикрываю от накативших воспоминаний и… чувств.
Сжимаю дверцу автомобиля и уже почти сажусь, убегая…
Его глаза горят совсем близко, а побледневшее лицо в ночном мраке кажется высеченным из мрамора…
— Так что ты хотел? — выдыхаю я.
Вместо ответа он резко наклоняется и накрывает мои губы горячим поцелуем.
Глава 24
Татьяна
Я оказываюсь зажата между его горячей твердой грудью и корпусом автомобиля.
Сбежать просто некуда — я в углу.
Все происходит настолько неожиданно, что в первое мгновение я теряюсь.
Никак я не думала, что Андрей рискнет и осмелится на такой безрассудный поступок.
Его горячий аромат окутывает меня, вытесняя воздух и обжигая.
Губы — властные, твердые и… знакомые до боли.
Упираюсь одной ладонью ему грудь и пытаюсь оттолкнуть, но это не так-то просто сделать.
Не отвечаю на поцелуй — сжимаю губы в нитку, но дыхания не хватает катастрофически.
Сердце глухо бухает в груди подняв пульс до двухсот. Стучит в висках, а в ушах нарастает гул.
Терпеть больше нет возможности.
Волна жара проносится по телу, вызывая холодную испарину на лбу.
Приоткрываю рот, чтобы вздохнуть, и когда он собирается воспользоваться — с силой прикусываю его нижнюю губу.
Его тело едва заметно, но ощутимо содрогается.
Отстраняется.
Дышит тяжело с силой выталкивая воздух. На виске отчетливо видна бьющаяся венка.
Медленно поджимает губы, словно хочет собрать и насладиться моим вкусом — не потерять его, взять весь — без остатка.
Его глаза возбужденно блестят.
Огромные, темные, притягивающие, захватывающие внимание…
Они блещут надеждой, трепетом… ожиданием.
Кажется, кое-кто так ничего и не понял.
Дышим оба тяжело. Молчим.
Мгновение растягивается в вечность, и…
Я делаю шаг ему навстречу.
Все происходит как в замедленном кино.
Я отчетливо вижу, как меняется выражение его глаз — проходит широкий спектр от надежды до… радостного предвкушения.
Короткий, едва заметный взмах, и я отвешиваю ему звонкую такую, смачную пощечину.
Она идеальна.
В этот момент мне кажется, что если я в жизни и сделала что-то действительно не просто хорошо, а отлично, так это — вот эта самая пощечина.
Его щека принимает всю мою расслабленную пятерню.
Шлепок такой, что кажется все голуби в радиусе нескольких километров пугливо взлетают вверх, а в соседних дворах жалобно воют сигнализациями спящие машины.
Это пощечина — не просто акт физического воздействия.
Это символ.
Символ неотвратимого возмездия за всех униженных и преданных женщин.
Граница, которая четко показывает: ты не пройдешь!
Звон пощечины еще весело отражается от стен окрестных домов, а я наблюдаю за переменой в его взгляде.
Это восхитительно. Злая, боевая радость наполняет сердце и душу глядя на эту картину.
Только что его глаза горели желанием и предвкушением и вот — словно переключают рубильник.
Обида.
Недоумение.
Непонимание — а меня-то за что?
Горькое удивление…
Добро пожаловать, Андрюша, в мир где все вертится не только вокруг тебя!
И весь спектр эмоций, который сейчас проносится у тебя на лице я испытала почти год назад, только гораздо, ГОРАЗДО больше… сильнее… больнее.
Но тебе — хоть так наука.
— Да что ты себе возомнил, Воронцов? — шиплю на него я, надвигаясь.
Он нежным, каким-то беззащитным жестом прикладывает ладонь к горящей щеке.
Но мне его не жаль.
Он что думал, после всего что наворотил, стоит только появиться на горизонте, чего-то там себе захотеть, надумать, поманить меня пальчиком — как собачонку, и я побегу, виляя хвостиком?
— Ты совсем обалдел? — продолжаю наступать на него я.
Кожу аж покалывает от возбуждения.
Ну сейчас я ему устрою!
— Ты что себе позволяешь?
Пятится назад — бледный, с блестящим от пота лбом и огромными глазами, в которых не осталось ничего кроме непонимания и удивления.
Давлю непрошенную жалость в сердце. Нечего!
— Ты не думал, что я могу быть несвободна? Что я могу быть в отношениях?
Останавливаюсь, сжав кулаки.
Его корежит от каждого моего слова.
Словно медленно поджаривается на вертеле.
— Тебе захотелось — ты сделал, да? Плевать на мои желания, твои — главное, верно?
Его лицо искажает болезненная судорога, словно я выворачиваю его наизнанку.
— Таня я… — хрипит он.
Вскидываю руку, перебивая его.
— Не думал, что я могу быть УЖЕ счастлива?
— Таня…
— Понимаешь?
