Бьющееся сердце - Лора Павлов

в эти выходные на барбекю в честь Четвертого июля, Нэш?

Мой дом стоял у воды, и оттуда открывался шикарный вид на салют. Катлер с нетерпением ждал вечеринку.

Я: Да. Хот-доги, пиво, фейерверки и немного отдыха на озере. Нам всем это не помешает.

Ромео: Мы с Бинс будем. Ты собираешься звать добрую соседку-доктора? Я с ней еще не знаком.

Я: Я всегда оповещаю всех соседей. В любом случае, они все нас увидят. Так что, да, я скажу ей. Но не думаю, что она придет. Она предпочитает держаться особняком.

Кинг: Когда не носит тебе посылки. Мы с Сейлор и Одуваном тоже будем.

У Кингстона и Сейлор была голдендудль по кличке Одуванчик — они обращались с ней, как с ребенком, и теперь таскали ее повсюду.

Хейс: У меня выходной на выходных, так что буду.

Ривер: Руби и мне не помешает немного перезагрузки. Ждем с нетерпением.

Я отложил телефон и направился на объект. Предстоял долгий день, и я был готов продвинуться вперед.

Как только мы начали, я все время «тушил пожары».

Появилась течь в мужском туалете. Напольное покрытие не совпадало по тону с остальной частью пола, и теперь нужно было нанести еще один слой морилки, чтобы затемнить. А входная дверь, которую Кингстон сделал в своей мастерской, оказалась на пару миллиметров шире, и теперь нам предстояло срезать часть гипсокартона, чтобы она вошла.

— Привет, Нэш, — позвала Люсиль, заходя с мужем Дейвом через проем, где вскоре должна была появиться дверь.

— Привет. Как дела? — спросил я.

— Мы очень хотим уже открыть двери, — сказал Дейв, приподнимая бровь. — Каждый день простоя обходится мне в кругленькую сумму. А тут, похоже, еще полно работы.

— Верно. Мы дали вам график, и мы укладываемся в срок — все будет готово через три недели, как и планировалось. Мы идем по расписанию, так что не совсем понимаю, в чем проблема?

— Проблема в том, что мы хотим открыть раньше, чем планировалось, — Люсиль подняла подбородок и бровь одновременно, явно пытаясь меня запугать.

Не вышло.

У нас был план, и мы ему следовали.

Нередко заказчики начинали терять терпение на середине проекта.

— Послушайте, нам нужно все сделать как следует, и мы это делаем. Но вы не можете просто так изменить сроки за три недели до сдачи. Это так не работает, — я пожал плечами.

— Мы это визуализируем, — заявила Люсиль, тоном, который я у нее еще ни разу не слышал. — А когда ты визуализируешь, тебе не нужно ни у кого спрашивать. Оно просто случается.

Я прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться — в первый раз слышал такое объяснение смены сроков.

— Уважаю, что вы посылаете позитив во Вселенную, но в строительстве это не работает. У нас расписана каждая минута рабочего дня на ближайшие три недели. Команда работает с утра до вечера. Никакая визуализация в мире не сделает все быстрее, — я скрестил руки на груди.

— Какое разочарование. Поэтому я просто проигнорирую все, что вы сейчас сказали, и буду рассчитывать, что двери откроются через две недели, — рявкнула Люсиль и ушла, а Дейв тяжело вздохнул.

— Извините. Она просто нервничает из-за денег, и ей кажется, что если мы откроемся пораньше — все наладится. Но мы с графиком согласны. Я просто хотел убедиться, что все идет по плану.

— Если ничего серьезного не случится, все будет готово вовремя. Простите, что не можем закончить раньше. Мы правда стараемся.

— Понимаю. Все звучит отлично. Спасибо, Нэш. Уже сейчас все выглядит здорово.

В этот момент Люсиль щелкнула пальцами где-то позади нас.

— Пошли, Дейв. Я не могу визуализировать, стоя посреди стройки.

Она развернулась и направилась к выходу, бросив на ходу пару злобных взглядов рабочим.

Кингстон подошел и картинно передернул плечами:

— Бррр. Эта женщина пугает меня до чертиков. Она всегда такая злая на вид.

— Ага, особенно когда ты каждый раз бежишь в туалет, как только она появляется. Спасибо, кстати.

Он хлопнул меня по плечу:

— Ты просто лучше справляешься с таким дерьмом. Я бы, наверное, и согласился бы на изменение сроков, а это точно ни к чему. Так что... пожалуйста.

Я закатил глаза:

— Удобно. Готов ставить дверь?

— Да. Мне только нужна твоя помощь, чтобы ее поднять.

— Погнали.

Остаток дня мы разбирались с одной проблемой за другой, и я вздохнул с облегчением, когда доехал до лагеря за сыном.

Наверное, меня должно было насторожить, что вожатая Катлера сказала, что, возможно, заглянет на нашу вечеринку в честь Четвертого июля. Катлер любил приглашать весь город, стоит только повод появиться.

— Я ведь говорил тебе, что нужно спрашивать у меня, прежде чем звать кого-то, — напомнил я, когда мы ехали домой.

— Да, но она такая хорошая, пап. Она дала мне лишнее печенье на полдник.

Я покачал головой, когда мы въехали на подъездную дорожку, и тут же повернулся в сторону соседского дома. Эмерсон возилась перед крыльцом, в чертовых джинсовых шортах, наклонившись, сажала цветы.

Катлер выскочил из машины и побежал к ней, а Винни понеслась следом.

— Эй, что я тебе говорил насчет того, чтобы дождаться меня, прежде чем выскакивать из машины? — проворчал я.

— Прости, пап! Я хочу поздороваться с Санни и Винни!

Эмерсон обернулась, выпрямилась и отряхнула руки от земли.

— Привет, — сказала она, когда мой сын бросился ей в объятия, будто они не виделись тысячу лет. — Как прошел лагерь?

Этот чертов ребенок и его привязанность к определенным людям...

К красивым женщинам, похоже.

Он тараторил без умолку про все, что происходило за день, а я стоял с перекрещенными руками, дожидаясь, когда он сделает хотя бы один вдох.

— Пап, ты рассказал Санни про салют и вечеринку?

Я же только что сказал ему, что нельзя звать людей без моего разрешения!

Я прочистил горло и метнул в его сторону предупреждающий взгляд:

— Я пока не успел.

— Ой, прости. Мне нельзя приглашать никого на вечеринку без разрешения папы.

Она улыбнулась:

— У нас дома было такое же правило, когда я росла. Клянусь, мои братья никогда не слушались. На наши вечеринки приходил весь город, и мама злилась на них ужасно. В итоге она просто махнула рукой и стала говорить: чем больше, тем веселее.

— Мне нравится это, — сказал мой сын, оглянувшись на меня. Волосы у него растрепаны после озера, щеки порозовели от солнца. Сколько бы солнцезащитного крема я на него ни намазывал — он все равно загорал, а щеки у него всегда были румяными. — Чем больше, тем веселее, пап. Ты слышал?

— Слышу, я