На берегу - Лора Павлов

10

Линкольн

Мой телефон завибрировал через Bluetooth, и Сири сообщила, что звонит Бретт Джейкобс. Мы с Бринкли ехали на футбольное поле, и она явно дулась на меня. Кто знает, из-за чего на этот раз. Ну да, может, я и загнал её к себе на порог — по причинам, которых сам не понимал.

Эта женщина заполнила всё мое сознание, и мне это чертовски не нравилось.

Я не позволял женщинам заполнять мою голову.

Меня поглощал только футбол.

Вот и всё.

Чёрт возьми, я даже не поцеловал её ни разу, а она уже проникла в каждую мою мысль. Я не мог даже нормально принять душ, чтобы не увидеть её лицо перед собой.

Эти глаза.

Этот рот.

Правда, в моих фантазиях её рот обычно был закрыт… разве что обвивал мой член.

Потому что когда она начинала говорить, то чаще всего раздражалась на меня.

Но это притяжение, которое я чувствовал, не поддавалось объяснению.

Мне нужно было поставить дистанцию, а я, как идиот, везу её с собой, чтобы срывать чужое школьное свидание.

Я никогда не связывался с наркотиками, но у меня было стойкое ощущение, что Бринкли Рейнольдс — это моя личная зависимость.

И мне это совсем не нравилось.

— Мне нужно ответить. Всё, что услышишь — не для записи, — сказал я, мельком взглянув на неё.

— Ну конечно. У тебя всё «не для записи», Капитан, — закатила глаза она, пока я принимал звонок.

— Эй, чувак. У меня в машине тот самый журналист, про которого я тебе рассказывал, так что следи за языком.

Бринкли сверлила меня взглядом, а я усмехнулся.

— А, та самая горячая, которую ты уволил?

Сволочь.

— Я не говорил, что она горячая, придурок.

— Привет, Бринкли. Он действительно сказал, что ты горячая. Длинные тёмные волосы, тёмные глаза, и можешь постоять за себя, когда бегаешь с ним рядом. Это, знаешь ли, высокая похвала от большого и страшного Линкольна Хендрикса, — рассмеялся он, а я покачал головой.

— Привет, Бретт. Мы на самом деле уже встречались два года назад, перед твоим отъездом из Сан-Франциско. Ты тогда был очень мил и стал одним из немногих, кто согласился на интервью. В отличие от замкнутого Хендрикса вот тут, — пропела она.

Она что, флиртовала с ним?

— Замкнутый Хендрикс! — расхохотался он. — Ну ты умеешь обращаться с его упрямством. И я всегда рад угодить красивой женщине.

— И это реально срабатывает? — буркнул я. — Что случилось? Мы почти подъехали к полю, и мне нужно выходить. Меня каким-то чудом втянули в сюрприз для какого-то ребёнка на день рождения.

— Бринкли, не ведись на его грубость. У него самое большое сердце во всей НФЛ.

— Ну, он умеет его прятать, — сказала она, посмотрев на меня, когда я поставил машину на стоянку.

— Да это всё маска. Поверь, он может быть настоящим козлом со всеми. И с друзьями тоже — временами ещё какой.

— У этой истории вообще есть конец? — спросил я.

— Да брось, просто издеваюсь над тобой. Тренер сказал, что ты прилетаешь на следующей неделе. Думаю, пора уже нажимать на курок.

— Ты, видимо, не слышал, что я тебе сказал про репортёра в машине?

— Да ладно тебе. Там у вас ужин — давно не рабочее время. Если бы она тебе не нравилась, её бы сейчас не было в твоей машине.

— Ладно, кладу трубку. Буду на следующей неделе. Просто обсудим. Дрю тоже будет.

— Эй, а почему бы тебе не привезти с собой прекрасную Бринкли? Раз уж она тебя сопровождает, пусть и программу с тобой посмотрит.

— Позже перезвоню, придурок.

Я сбросил вызов и повернулся к ней. Уголки её губ чуть приподнялись, будто она только что что-то выиграла.

— Чего это ты улыбаешься?

— Значит, ты считаешь, что я горячая, да? — засмеялась она.

На ней было чертовски милое белое платье с открытыми плечами и ковбойские сапоги.

— Спрашивай завтра во время положенного интервью, — сказал я, вылезая из машины.

— Мне не нужно спрашивать то, в чём я и так уверена! — крикнула она мне вслед, пока я обходил машину и открывал ей дверь.

— Ну и что? Он спросил, симпатичная ли ты. Что я должен был сказать?

— Ну, мы ведь знаем, что ты сказал, не так ли?

Я развернулся так резко, что она даже не успела отступить. Снова прижал её к машине, поставив руки по обе стороны от её красивого лица.

— Ты хочешь сказать, что не считаешь меня симпатичным? Я ведь поймал тебя на том, что ты пялилась на меня, не так ли?

Она посмотрела на меня с лукавой ухмылкой.

— Ты ничего так. Но точно не в моём вкусе.

— Ага? И какой у тебя вкус? Сексистские свиньи из хоккея?

— Ты прямо одержим Брином Локхартом, да? Прямо как ревнуешь.

Я отступил назад и опустил руки.

— Не ревнивый я тип, милая. Пошли уже.

Она протянула руку на заднее сиденье, достала плакат, который сама сделала, и вручила мне. Мы пошли рядом в сторону футбольного поля.

— Значит, ты подумываешь о Нью-Йорке, да?

— Он в топе списка, — ответил я, не говоря всей правды. На самом деле, он был единственным в списке, кроме той команды, за которую я играл сейчас. Я почти был уверен, что готов принять решение, и это должно было случиться совсем скоро. — А поехали со мной в Нью-Йорк на следующей неделе? Ничего не пойдёт в печать, пока я не приму решение. Зато познакомишься с ребятами, увидишь, что я не такой уж и козёл, когда рядом свои. И я узнаю, насколько тебе можно доверять.

— Я давала тебе хоть один повод не доверять мне? Ты вообще всем не веришь, — буркнула она рядом.

Я остановился. Она была права. Она шла на всё, о чём я её просил, и при этом я вёл себя как последний мудак.

— Если не считать того, что ты со мной каждый день споришь — да, ты сделала всё, о чём я просил.

— Это что, извинение? — спросила она, убирая тёмные волосы за ухо.

Такая, блядь, красивая.

— Хочешь, чтобы я извинился?

— Хочу, — сказала она, поставив руки на бёдра.

— Отлично. Задай этот вопрос завтра.

Я пошёл дальше и усмехнулся, услышав, как она раздражённо фыркнула у меня за спиной.

— Ты такой упрямый осёл.

— Бывали и похуже прозвища, милая. Чаще всего от тебя.

— Если башмак жмёт… — прошипела она, догоняя меня.

— О, башмак подходит. Только его на заказ шить пришлось — слишком уж он большой, — подмигнул я, когда мы остановились у сетчатого забора.