Жду трамвая - Дарья Михайловна Сорокина

– Мы презервативами затарились, – ответил я, а Надя бросилась вырывать мобильный из моих рук.

– Юра, ради всего святого. Ты при Белове только так не шути, он уже к билетам приценивается. Того и гляди, возьмет отпуск и рванет в Москву.

А вот теперь настала моя очередь переживать. Отец у Нади человек хоть и с юморком, но суровый. Жаль, Кир познакомился со мной, а не с ним. Разбитым носом Надин бывший кавалер не отделался бы.

– А я-то, ты знаешь, держу кулачки. Как вы там говорите, молодежь: я ваш главный шкипер!

– Шиппер, мам.

– А я как сказала? Мама так и сказала. Наде привет и спокойной ночи.

– Тебе привет от мамы, – сказал я, услышав короткие гудки, а Надя не знала, какой вопрос задать первым и начала с конца.

– В каком смысле шиппер?

– Болеет за наши отношения. – Я не стал юлить, пусть знает.

– То есть она в курсе?

– Надя, весь Курск в курсе, поверь.

Пока она переваривала информацию, сработал таймер на духовке, и я вытащил мясо. Вечер еще не закончился, зато у меня наконец отлегло от сердца.

Мы сидели рядом на шатких табуретках, касались друг друга специально и невзначай. Смущались, когда на экране кто-то целовался. Вспомнили про наши импровизированные воздушные шарики только после курантов и выпитого детского шампанского. Хохотали, пока надували, а после долго плевались в ванной из-за мерзкого вкуса на языке и чистили зубы. Не самая моя лучшая идея, признаю. Зато в стаканчике у моей щетки появилась соседка. Еще чье-то одиночество осталось позади. Надя тоже долго смотрела на эту парочку, и мне очень хотелось прочитать ее мысли. О чем она сейчас думает? Рада быть со мной? Она же здесь не только от безысходности?

Мы даже диван не смогли разложить без приключений, чуть не сломали механизм.

– Ты его когда раскладывал в последний раз? – Надя проверяла на прочность скрипящую конструкцию, пока я доставал постельное белье из комода.

– Курсе на втором или третьем. Черт, не помню уже. Когда у меня девушка была, а потом стало без надобности. Знаешь, когда места много, то засыпать и просыпаться одному паршиво.

– Тоскуешь по ней? – осторожно спросила она, словно обидеть меня вопросом боялась.

– По кому? – Я даже растерялся. – По маме?

– По девушке, которая тебя бросила. Ну, ты говорил, что это на Новый год произошло. В этом причина твоей нелюбви к празднику?

Скорее наоборот. Из-за моей нелюбви она и ушла. К празднику и к ней. Тяжело выносить человека, голова которого на самом деле забита тараканами под самую крышечку.

– Нет. Там все без драматизма закончилось. Она нашла нормального парня, а я порадовался за нее.

– А чем ты ненормальный?

– Ты мне скажи, у тебя был сегодня шанс понаблюдать за мной в естественной среде. – Я протянул Наде уголок простыни, и мы вместе принялись стелить ее на диван.

– Дай-ка подумать. Всем.

– Ну, вот она и сбежала.

– Но ненормальным ты был днем, а вот сейчас ты кажешься мне вполне реальным, а не мифическим блаженным ангелом-спасителем.

– Ты просто напилась лимонада. Вот и кажется всякое. Я все тот же добрячок Юра Чудов. Утром он вернется дальше налаживать твою жизнь. И тебе лучше набраться сил. Кто спит у стенки?

Надя шустро подняла руку, как на уроке.

– Тогда надевай свою пижамку, или в чем ты обычно спишь, и ложись. Завтра у нас с тобой долгий день.

– Очередное выступление?

Мне показалось, или в ее глазах появился энтузиазм?

– Увидишь, у меня много всего припасено для тебя, Надя.

Щеки у нее тут же вспыхнули. Как же мне нравилось ее смущение! Оно точно только мне принадлежит. И там, у Кирилла в квартире, Надя из-за меня так тяжело дышала, на мой поцелуй отвечала. И сейчас она только моя, на моем диване, в моей квартире, под одним…

– Я не поняла, у тебя только одно одеяло?

– Ага, зато подушки две. Живем.

– Почему-то мне начинает казаться, что ты все-все спланировал.

– Возможно. Но заметь, сейчас ты в одежде, – отшутился я.

Нет, ни Кирилла, ни судьбоносный трамвай я не планировал. Оба эти катаклизма нагрянули слишком внезапно и заставили меня выползти из скорлупы, иначе я бы всю жизнь спал один на диване и таскался за Надей по пятам. Сначала на учебу, потом на работу.

Ты права. Я одержимый. Убежишь?

Глава 11

Надя

Нетвердой походкой я побрела в ванную и закрылась там. Уже и забыла, что тут совмещенный санузел. Какая прелесть. Вот что по-настоящему сближает людей и лишает каких-либо секретов. Сколько два человека смогут прожить, не разделив и эту комнату за совместным времяпрепровождением? Я сначала хихикнула от глупой фантазии, а затем рассмеялась, но в этот раз громче.

– Эй, хохотушка, открой-ка мне, а?

О! Быстро же настал этот момент. Я зажала ладонью рот и отодвинула щеколду в сторону.

– Ты, кажется, переодеваться шла. Ничего не забыла? – Юра протянул мне сумку с вещами.

– Точно. – Туман в голове чуть рассеялся, и я очень надеялась, что вслух ничего не успела брякнуть.

– Как мало же тебе нужно, пьянчужка, два фужера лимонада! – Чудов потрепал меня по волосам, и я обиделась. Какой-то глупый дружеский жест. Мы тут с ним через огонь, воду и воздушные шарики прошли, а он…

Ушел обратно в комнату и свет выключил.

Я не стала закрывать дверь, разделась и забралась под теплые струи. Вода еще немного отрезвила, и теперь я уже с опаской поглядывала в темноту квартиры. Надо было хотя бы ручкой вооружиться. Вдруг я права в своих подозрениях о прошлогодних Снегурочках? Лежат там где-нибудь на балконе.

– Надя, ты не утонула, тебе помочь? – раздалось вместе со скрипом дивана, и я быстро ответила, закручивая вентиль:

– Иду!

Я вытерлась и с удовольствием натянула чистую пижаму. Как же давно не чувствовала себя дома! Пусть и в гостях.

Я медленно кралась в комнату, прислушиваясь к Юриному дыханию в темноте. Подозрительно тихо. Уснул уже, что ли? Так даже лучше. Все же мне пока было немного неловко от его близости. Я перелезла через подлокотник и с громким кряхтением заползла между Чудовым и спинкой дивана. Теперь я точно в ловушке. Но с краю спать мне не хотелось.

Какое-то время устраивалась на подушке и тянула к себе единственное одеяло. Юра не подавал признаков жизни, а когда я наконец улеглась, он вдруг резко открыл глаза. Изучал. Долго. Молча. А я в ответ смотрела на него, пытаясь воззвать к своей памяти и