Давай, расплачивайся - Екатерина Юдина

это полнейшая несуразная жуть. Особенно сейчас, когда мы находились на одной кровати. Подобное не просто неприемлемо. Скорее, дико.

— Прекрати ерзать, — открывая мрачный взгляд от планшета, Лонго перевел его на меня. И смотрел он так, что сразу становилось ясно — еще немного и он столкнет меня на пол.

Сейчас Матео сидел, спиной опираясь о деревянное изголовье кровати. И одет был непривычно. То есть, не в брюки и рубашку, а в спортивные штаны и в футболку. Но и это черного цвета. Если честно, я уже всерьез сомневалась, что он хоть в чем-то воспринимает другие оттенки. Но из-за необычной для него одежды, Лонго выглядел совершенно иначе. Не таким ледяным и безжалостным, как в университете. Скорее диким и жутким. Как парень, который свернет шею и будет этим наслаждаться.

Я понятия не имела откуда у меня берутся такие сравнения, но на подсознательном уровне у меня от Матео по коже бежал холодок.

— Я не могу, — перевернувшись на спину, я скосила на него взгляд. — У меня в кровати парень и, если честно, это как-то даже жутковато.

— Тогда свали, — судя по безразличному, пустому взгляду Лонго, он, в отличие от меня, в этом проблемы не видел.

— Почему я должна уходить? Это вообще-то моя комната.

— Мне плевать чья это спальня, но, если ты не успокоишься и не перестанешь мне мешать, отправишься на пол.

Фыркнув, я взяла кусочек яблока и, отправив его в рот, скользнула взглядом по строчкам в книге.

На улице все так же шел ливень. Моментами он усугублялся и темноту глубокого вечера разрывали вспышки молнии, после которых слышался раскат грома. Вообще, я не очень любила такие вечера. Чаще всего по дождю возвращалась с подработки, затем, промокшая, бежала на третий этаж подставлять посуду под текущий потолок. Да и от таких дней всегда веяло чем-то мрачным, однотонным и серым. Депрессивным.

А сейчас мне было все равно. Возможно из-за того, что впервые за последнее время я отогревалась и все благодаря новому обогревателю. Теперь в моей комнате была та температура, из-за которой я даже надела шорты. Наверное, выглядела глупо. В коротких шортах и в свитере, но, черт, это такое наслаждение быть не в тонне одежды.

По телевизору тихо шла развлекательная передача и я читала книгу. Там главный герой как раз поехал в путешествие и я предвкушала, как вместе с ним сейчас окажусь в разных странах.

Но, потянувшись за своей чашкой, я заметила, что уже выпила весь чай.

— Тебе заварить чай? — спросила, поднимаясь с кровати.

— Кофе.

— Как скажешь, — обувшись в комнатные тапочки, я вышла из спальни, а затем побежала. Даже в коридоре было жутко холодно из-за чего ноги тут же царапнуло ледяным покалыванием.

Забежав на кухню, я обняла новый чайник, который теперь считала своим сокровищем и, заварив себе чай, а Лонго кофе, уже с двумя чашками, по темным коридорам, вернулась в спальню.

Одну чашку поставив на тумбочку рядом с Матео, вторую опустила на пол со своей стороны кровати. Затем плюхнулась на матрас так, что даже подпрыгнула на нем, тут же ощущая взгляд Лонго и то, что ходила по краю, который разделял меня от того, чтобы оказаться на полу.

И почему мне казалось, что он тоже не привык делить свое личное пространство.

Случайно взглядом скользнув по телевизору, я увидела, что участники развлекательного шоу, как раз проходили полосу с препятствиями.

— А почему твой отец вообще решил отдать тебя? — спросила, решив не уточнять, что Гаспар, судя по всему, вообще желал избавиться от своего старшего сына. У меня до сих пор это в голове не укладывалось. Как в прочем и все, что касалось мафиозных кланов. Но почему-то мне казалось, что причина чего-то такого должна быть понятна и обычным людям. То есть, иметь в себе что-то человеческое.

— Помолчи.

— Да ладно тебе, — развернувшись к Матео, я на четвереньках подползла к нему ближе. — Расскажи. Тебе в душу лезть не собираюсь, но, думаю, я имею право знать. Клянусь, что больше никому это не расскажу.

Лонго собирался что-то перелистнуть на планшете, но, когда его ладонь коснулась экрана, он поднял на меня тот взгляд, от которого сердце панически сжалось.

— Я же сказал тебе замолчать.

— Только вчера приходили верзилы, которые угрожали мне и я хочу знать, почему, — я села в позу лотоса, ладонями опершись о колени.

— Почему ты без штанов? — Матео посмотрел на мои ноги.

— Я в шортах, — я подняла свитер показывая шорты и низ живота. Очередное доказательство, что я для него, как пустое место. Я уже почти час с ним в одной комнате в таком виде, а Лонго только сейчас заметил, что я не в штанах. — Так, что? Расскажешь? Если хочешь, можем устроить вечер откровений. Ты у меня что-то спрашиваешь и я отвечаю, потом я тебе задаю вопросы. Все, что мы друг от друга услышим, за пределы этой комнаты не выносим.

Лонго все еще смотрел на мои ноги и я, почему-то занервничав, тоже опустила взгляд. Подумала, что запачкалась. Или, может, что у меня шорты порвались. Но, нет, все нормально. Ноги, как ноги. И шорты целые. Я в них по дому летом ходила, когда тут была невыносимая жара.

Сводя брови на переносице, Лонго поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. Почему-то этот зрительный контакт, раскаленными иглами прошел по телу.

— Почему ты живешь вот так? — спросил он. — Твой отец при жизни являлся одним из самых влиятельных людей Флоренции. Ты же была его сокровищем. Я в жизни не поверю, что он заранее не предпринял ничего, что в любом случае дало бы тебе самую лучшую жизнь.

Предлагая игру на откровение, я отчетливо понимала, что мне нечего скрывать, но все же Матео удалось затронуть ту самую тему, которую мне никогда и ни за что не хотелось открывать. Я даже сжала губы в одну тонкую линию и на мгновение задумалась о том, чтобы отказаться отвечать, но желание узнать, что происходило в семье Матео пересилило.

— Навряд ли я смогу нормально ответить на этот вопрос. Когда все посыпалось, я еще являлась ребенком, — произнесла, переводя взгляд на телевизор. — Но, когда-то я и правда жила, как принцесса. Если честно, иногда вспоминаю ту жизнь и она кажется мне какой-то нереальной. Сказочной.

Я прикусила нижнюю губу. С опозданием поняла, что выхожу за пределы сухого, короткого ответа. Но я и правда не знала, как толком объяснить весь тот ад.

— Я знаю, что когда-то папе принадлежало три завода.