Она мне не сестра - Ася Лавринович

Но наконец помирившись с Меньшовым, я испытала дикое облегчение.

Однако Ваня не оценивает мою шутку. Вид у него слишком серьезный. Тогда я отправляюсь на кухню, где Алиса уже вовсю гремит посудой, составляя ее в посудомойку, и, налив воды, молча возвращаюсь к Хованскому.

– Держи!

Ваня принимает из моих рук стакан и медленно пьет, при этом почему-то не сводя с меня взгляда. Из-за этого я чувствую себя неуютно. В прихожей тускло горит свет, и я вспоминаю тот недавний вечер, когда Илья залез к нам на балкон, чтобы отдать мне цветы. Тогда Ваня тоже смотрел на меня так в сумерках. И на мое сообщение до сих пор не ответил.

– У меня ощущение, что ты хочешь мне что-то сказать, – говорю я, забирая у Вани пустой стакан.

Хованский явно о чем-то задумывается, но в последний момент, откашлявшись, произносит чуть хрипловатым голосом:

– Нет, все норм. Правда, пить сильно хотелось. Увидимся в школе!

Закрыв за Ваней дверь, понимаю, что наш странный разговор оставил неприятный осадок. Почему все парни по очереди портят мне настроение? По пути на кухню получаю сообщение от Кирилла: «Уже скучаю» – и улыбаюсь. Нет, как все-таки хорошо, что между нами больше нет недомолвок.

– Ты серьезно будешь сейчас все прибирать? – восклицаю я, когда вновь захожу на кухню.

Романова, зевнув, пожимает плечами:

– Ну да, хотя бы немножко…

– Забила бы, – отмахиваюсь я. – Завтра выходной. На свежую голову все быстренько сделаем.

И хотя мое любимое «завтра» уже давно наступило, Алиса не соглашается с моим планом и продолжает убирать со стола. Меня мучает совесть, поэтому я, тяжело вздохнув, присоединяюсь к ней.

Когда на кухне царит образцовый порядок, мы перебираемся в большой зал.

– Шары так оставим, – говорю я. – Пусть до Восьмого марта висят.

– А коробки из-под пиццы точно убираем. Зачем все неприятное откладывать на потом, когда можно сделать сейчас?

А еще сейчас можно сладко спать, но я покорно наклоняюсь за коробкой и кидаю ее в раскрытый мусорный мешок.

Наконец мы заканчиваем с уборкой и синхронно валимся на большой диван. Время близится к утру, хотя до рассвета еще далеко. В комнате перемигиваются лампочки в виде звезд, и так тихо вокруг… Слышно лишь Окрошку, которая гоняет по паркету крышечку от пластиковой бутылки.

– Фух! Ну, вроде все, – удовлетворенно говорю я, оглядывая прибранную комнату.

У меня гудят ноги, но усталость, на удивление, приятная.

– Вот видишь, не так уж и сложно было. Родители вернутся, а у нас чисто!

Я восхищенно смотрю на Алису.

– Какая ты сознательная! – искренне говорю я. – Мне бы и в голову не пришло сразу все убрать. Я даже чемоданы не разбираю до следующих каникул… Только мы так наприбирались, что я снова проголодалась, – признаюсь я.

– Там еще остались вензели с малиной, которые принес Кирилл.

– Я в таком темпе сама скоро вензелем стану, – ворчу я, но все-таки поднимаюсь с дивана. И мы с Алисой дружно отправляемся пить чай.

– Папа наверняка будет ворчать из-за того, что мы дрыхнем весь день, – говорю я, откусывая сладкий вензель. – Ему нужно, чтобы все всегда были продуктивными.

– Но ведь они сегодня тоже веселятся на корпоративе, – напоминает Алиса. – Хотя мама удивится, если я буду долго спать. Обычно я себе такое не позволяю.

– Ты никогда не тусуешься?

– Тусуюсь? Конечно нет! Это вообще не мое.

Я улыбаюсь.

– Вообще-то я обычно тоже дома чаще сидела, пока не стала с Кириллом встречаться. С нашей футбольной троицей куда только не попадешь…

– Значит, вы с Кириллом окончательно помирились? – спрашивает Алиса.

– Да, все хорошо. У него была уважительная причина. Зря я только накрутила себя. А еще… – начинаю я, но замолкаю, раздумывая, говорить ли об этом Алисе.

Романова в ожидании застывает с вензелем в руке.

– Ты что-то хотела мне сказать?

– Ага, так… Одно предположение. Возможно, я нравлюсь Ване.

– Кому? – тихо переспрашивает Алиса. Мне кажется, она даже немного побледнела.

– Ну, Хованскому! – поясняю я.

Алиса делает глоток чая, а затем спрашивает, больше не глядя на меня:

– Почему ты так решила?

– Не знаю. Он странный какой-то в последнее время. Сердито смотрит на нас с Кириллом, ерничает. В общем, ведет себя так, будто ревнует.

– В любом случае сегодня Ваня неплохо провел время с Настей, – невесело усмехается Алиса.

– Ох да, Хованский – страшный бабник! – соглашаюсь я. – Нужно быть сумасшедшей, чтобы влюбиться в него. Он не просто красный флаг. Он – полотно размером с футбольное поле!

Кажется, Алисе неловко говорить на эту тему, и все-таки она интересуется:

– Ну… а как же тот парень, который подарил тебе львенка?

– Это несерьезно, – смеюсь я. – Дурачество. Даже не знаю, куда я эту игрушку забросила. Ни к чему не ведущий флирт, такое иногда бывает, сама знаешь.

– Честно сказать, не знаю, – признается Алиса, и мне уже кажется, что ее смущение достигло предела.

Интересно, ей кто-нибудь нравится? И были ли у Алисы когда-нибудь отношения? А может, они есть и сейчас? С кем-то же она болтает по вечерам. Но я не лезу к Романовой с неудобными вопросами, а, допив чай, первой встаю из-за стола.

– Поможешь убрать коробку с гирляндами? Она обычно лежит на самом верху. Нам понадобится стремянка.

На антресолях, куда никто, кроме Влада, не залезал уже несколько лет, я обнаруживаю знакомую ярко-красную коробку.

– Обалдеть!

– Что там такое? – интересуется Алиса.

– Ну-ка, подстрахуй меня? – прошу я.

Стараясь удержать равновесие, тянусь за коробкой, которая находится в самом углу.

– Это рации! – с гордостью заявляю я, наконец прижимая к груди вожделенную находку.

– Рации? – удивляется Алиса.

– Ага. Папа привозил мне из командировки как-то. Я тогда была совсем мелкая. Знаешь, как мне хотелось с кем-нибудь в них попереговариваться? Только не с кем было. Папа занят, а Влад поболтал пару дней, а потом ему тоже надоело. Сказал, что это детский сад. И у них радиус действия не такой большой. Интересно, они еще работают? Сейчас принесу комплект батареек!

Алиса зевает – ей явно хочется скорее попасть в постель и уж совершенно не до детских раций.

Поставив батарейки, я с волнением жму на красную кнопку. Из динамиков тут же доносится шипение, и я удовлетворенно улыбаюсь.

– Отлично! Ты слышала? Прием! – говорю я в рацию, и мой голос эхом откликается уже в динамике.

Вторую трубку я протягиваю Алисе, и она тут же теряется:

– Зачем это?

– Держи, держи! Это на случай важных переговоров.

– Но я немного согласна с Владом: это детский сад.

– Да что ж вам так сложно помочь исполнить чужую детскую мечту? – возмущаюсь я. – Алисочка,