Объятия сети - Анна Князева

отработаете на кафедре после всех лекций. Теперь-то вы все услышали? — продолжал ухмыляться демон, наблюдая за моими широко раскрывшимися глазами на его заявление. — Четыре минуты, — произнес он с явным презрением, — это не просто опоздание, это неуважение к вашему обучению и ко всем здесь присутствующим.

Моя челюсть так и упала на пол. Что еще за новости? Какая к черту лысому кафедра? Да я и минуту наедине с ним не выдержу! Он же меня на месте прихлопнет. Нет! Нет! Нет! Все моё внутреннее существо упиралось и брыкалось от такой перспективы. Лучше пристрелите меня прямо здесь, только не отдавайте на растерзание этому ироду.

— Но… — попыталась возразить, но Демидов рявкнул в ответ так, что все желание спорить сразу же напрочь отпало.

— Никаких «но», Бажова! И не советую со мной спорить. Вы и так отняли у меня десять минут лекции. А теперь займите свое место, и после пар жду вас на кафедре, — припечатал меня своим громогласным голосом, лишая всякого желание еще хотя бы раз ему перечить.

Его слова резали воздух, и я почувствовала, как краснею. Я старалась найти слова, чтобы оправдаться, но они застряли в горле, как комок. В этот момент мне стало ясно, что в его глазах я была не просто студенткой, а символом безответственности.

Эта ситуация заставила меня задуматься о том, как важны дисциплина и уважение к времени, не только в учебе, но и в повседневной жизни. Я пообещала себе, что больше не допущу подобной ошибки. В конце концов, этот урок стал для меня не только наказанием, но и важным напоминанием о том, насколько ценны наши действия и как они могут повлиять на окружающих.

С чувством полной обреченности я направилась к своему месту, под внимательными и сочувственными взглядами одногруппников. Я чувствовала, как внутри меня нарастает волнение; вот и настала моя очередь получить порцию «счастья», которую я совсем не ожидала. Черт! Как же все это не кстати. Почему именно сегодня? В голове пронеслись мысли о том, что, возможно, звезды на небе сошлись неправильно, или, что еще хуже, кто-то сглазил меня. Эх, чтобы ему весь день икалось! Пусть знает, как мне не повезло с этой ситуацией.

Я вспомнила, как в детстве мне всегда говорили, что трудности закаляют характер. Но сейчас мне хотелось просто сбежать из аудитории, где царила напряженная атмосфера. Даниил Владимирович, казалось, не оставлял шансов на легкое разрешение ситуации. Я знала, что его строгость может быть вызвана желанием сделать нас лучше, но в данный момент это не приносило мне утешения. В голове крутились мысли о том, как много у меня дел и как мне не хватает времени на все. Может, все же обойдется, и он быстро отпустит меня? Хотя, зная его, не стоит даже надеяться на это. Так что, похоже, мне не видать спокойного окончания дня.

Собравшись с мыслями, я решила, что в любом случае нужно сохранять спокойствие и постараться извлечь урок из этой ситуации. В конце концов, каждый момент, даже самый трудный, может стать возможностью для роста. Я глубоко вздохнула и приготовилась к тому, что мне придется столкнуться с его вопросами. Возможно, именно в этом и заключалась суть обучения — научиться принимать вызовы и находить в них позитивные моменты.

— Ты чего опаздываешь? — прошептала мне Куликова, как только я уселась на свое место. — Совсем жить что ли надоело?!

— Можно подумать, что я специально это сделала! — ответила я, стараясь скрыть свое раздражение. — Сама знаю, что мне теперь крышка.

— Так чего вдруг опоздала-то? — продолжала расспрашивать подруга, искренне интересуясь.

— Да тупо проспала, — ответила я, также шепотом. — Вот такая я неуклюжая.

— Ну ты даешь! Это ж надо было на его лекцию! — удивленно произнесла Куликова, покачивая головой.

— Ага! Сама теперь не нарадуюсь, — вздохнула я. — Теперь все будет только хуже.

— Ладно, может, еще обойдется? — сочувственно посмотрела на меня подруга, пытаясь поддержать.

— Сомневаюсь, — произнесла я, чувствуя, как внутри меня растет тревога.

— Бажова! Куликова! — вдруг прогремел голос нашего преподавателя, Даниила Владимировича. — Вижу, лекция вам не интересна?! Или же вы обсуждаете, как вы, Дарья, будете помогать отрабатывать Ксении?

— Что?! Нет! Нет! Мы вообще молчим как мышки по норкам! — воскликнула я, в панике пытаясь оправдаться.

— То-то же! И еще один звук, и вы отправитесь к ректору объяснять свое поведение, — добавил он, и в аудитории воцарилась мертвая тишина. Казалось, что если бы сейчас здесь пролетела муха, её было бы слышно, словно рядом пронесся сверхзвуковой самолет.

Сидя на своем месте в аудитории, я уже не могла сосчитать, сколько секунд осталось до конца лекции. Мои мысли унеслись далеко, и я мечтала поскорее сбежать куда подальше от этого напряженного занятия. Преподаватель, казалось, был настроен особенно злобно. Почему он такой строгий? В его характере явно скрыт какой-то недовольный шторм, который накрывает всех нас. Хорошо, что он ведет у нас только одну пару в неделю, иначе я бы точно не выдержала его постоянной критики и недовольства.

Я вспомнила о своих планах на вечер — как собиралась встретиться с друзьями, обсудить последние новости и просто отдохнуть после долгого дня. Теперь все это оказалось под угрозой.

Каждая минута тянулась, как вечность, и я пыталась сосредоточиться на словах преподавателя, но они словно растворялись в воздухе. Я заметила, что многие из моих однокурсников тоже выглядят уставшими и подавленными. Некоторые из них шептались между собой, делая попытки отдохнуть от этой напряженной атмосферы. Мы все знали, что лекция — это лишь часть нашего учебного процесса, но в такие моменты мне казалось, что она занимает всю нашу жизнь.

Глава 14

Лекции тянулись, словно бесконечный поток времени, и каждое слово преподавателя казалось невыносимо долгим. Утренний инцидент с Демидовым оставил на душе тяжелый осадок, и теперь все вокруг вызывало лишь раздражение. Словно часы замедлили свой ход, и время растянулось до предела. Я не могла отделаться от мысли, что этот день не имеет права на завершение. После пары, на которой Демидов снова проявил свою известную строгость и непредсказуемость, мое настроение окончательно испортилось. Правильно говорят: демон он и есть, и мне не хотелось быть с ним наедине.

Шаги к кафедре казались мне тяжелыми, как будто я плелась к месту казни. На четвертый этаж я поднималась с ощущением, что иду на каторгу, где каждый шаг отнимал у меня силы. Я представляла, как выгляжу в глазах окружающих: усталая, с потухшим взглядом, словно на мне висит груз всех неудач