Один последний вдох (ЛП) - Коллинз Л. К.

Краем глаза я замечаю, как Тан крадёт один из «Читос» Джека. Он подмигивает мне, и я ухмыляюсь ему. Дети всё болтают, и Тан пользуется возможностью, чтобы продолжить воровать чипсы, но Джек ловит его и возмущается:

— Папа, это моё.

— Извини, я больше не буду. — Джек не сводит с него глаз, и очевидно, что Тан думает, что это забавно, когда он берет ещё одну чипсинку, а Джек прыгает на него.

— Я сказал, перестань, — кричит он, и Тан сгибается, когда его сын нападает на него. Брэксли тоже присоединяется к веселью, и Тан встаёт, Джек обвивает его шею, а Брэксли обнимает его за талию.

Мальчишки дико орут, и я не могу удержаться от смеха, откидываясь на спинку стула и наблюдая, как он бегает по полю, прижимая к себе мальчишек, как ненормальный. Наблюдая за тем, как Тан ведёт себя не только со своим сыном, но и с Брэксли, я понимаю, какой он на самом деле удивительный мужчина и отец.

* * *

— Ещё раз спасибо тебе, Джен, — говорю я своей свекрови, когда она отъезжает от моего дома с Брэксли в своей машине.

— Пока, мамочка, — кричит он с заднего сиденья.

— Пока, детка. — Я машу им, когда они отъезжают, и я очень благодарна, что она помогает мне сегодня вечером. Возвращаясь внутрь, я проверяю свою причёску и макияж в зеркале в прихожей, зная, что скоро Тан будет здесь.

Затем раздаётся звонок в дверь, и я напоминаю себе об обещании, которое дала Бену. Это то, что подталкивало меня вперёд в последнее время, и я позабочусь о том, чтобы так продолжалось и впредь. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть Тана, мои глаза сразу же встречаются с его, когда он стоит, держа букет жёлтых лилий.

— Заходи, — приглашаю его через сетчатую дверь, и он входит, выглядя до слез сексуально.

— Это тебе. — Он передаёт мне цветы и целует в щеку. Моё сердце бешено колотится, когда я благодарю его, доставая вазу для цветов.

— В холодильнике есть пиво, — говорю я ему, и он достаёт одну банку, открывая её. Он протягивает напиток мне, и я с удовольствием делаю огромный глоток.

— Спасибо, — говорю я, возвращая ему пиво.

— Всегда пожалуйста. Значит, твоя свекровь была не против посидеть Брэксли?

— Да, ей нравится проводить с ним время.

— Что ты сказала ей, что делаешь сегодня вечером?

— Я просто сказала, что мне нужна ночь наедине с собой. — Он понимающе кивает. Тан потягивает пиво; его глаза такие же всепоглощающие, как всегда, пожирают меня заживо, когда я делаю глубокий вдох, напоминая себе о том, что реально, и это мы с Таном начинаем всё сначала.

— Ты готова к ужину?

— Да, — соглашаюсь я, и глаза Тана загораются от моего ответа, когда он ставит своё недопитое пиво на стол. Я захлопываю холодильник, получая от него довольную ухмылку, когда я это делаю.

— Ты хочешь что-нибудь в дорогу? — спрашивает он.

— Неа. — Я хватаю своё пальто и сумочку, когда мы вместе выходим. По дороге я спрашиваю его:

— Куда мы едем?

— Я думаю, туда где можно съесть тот дерьмовый суп, который ты любишь.

— Как бы то ни было, это не дерьмо. Тебе это понравится.

— Ну, я просто предупреждаю тебя, что если я этого не сделаю, то потом зайду в «Чилпотле».

— О, да ладно, как будто отвратительное большое буррито лучше.

— О, это так. Я был бы счастлив, если бы мы просто поехали туда. Я мог бы съесть два.

— Нет! У нас будет фо, конец истории! И я обещаю, что к концу вечера ты будешь на крючке.

Он смотрит на меня, крепко сжимая руль. Солнце садится, пока мы едем, и я смотрю в окно, на облака, чувствуя, что Бен со мной, подталкивает меня вперёд.

Глава 23

Тан

— Так что ты заказываешь? — спрашиваю Фэй, глядя на чересчур сложное меню.

— Я возьму фрикадельки.

— Ладно, теперь это становится просто странным.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она меня, откладывая своё меню.

— Ты сказала, что это вьетнамский суп, какое место в нём занимают фрикадельки?

— Может, ты перестанешь ныть? — Она зовёт меня на свидание, и, честно говоря, это меня заводит. Раскладывая своё меню, я говорю ей: — Ты можешь сделать заказ за меня, потому что, очевидно, тебе виднее.

Как раз в этот момент подходит официантка и ставит наши напитки и что-то похожее на поднос с травой. Моё пиво выглядит настолько аппетитно, что я делаю глоток, мне нужно напиться, чтобы пережить эту трапезу.

— Что вам принести поесть? — спрашивает нас официантка.

— Я буду фрикадельки фо, а он будет номер пятьдесят семь.

Что это, чёрт возьми, такое?

Но я не могу понять этого, когда она берет наши меню и уходит, чтобы сделать наш заказ.

— Так что, это что-то вроде кода для чего-то? — спрашиваю её.

— Нет, это было в меню. Разве ты не видел, что большинство позиций были пронумерованы?

— Нет, я не заметил, я был немного поглощён разговорами о фрикадельках.

— Хочешь выпить? — спрашивает она меня, отправляя в рот через соломинку огромный голубой шарик.

— Нет, спасибо. Я бы предпочёл держать синие шары как можно дальше от себя.

Она отхлёбывает ещё один через свою массивную прозрачную соломинку, и я не могу не съёжиться, наблюдая, как она его проглатывает.

— Так что будь честна, тебе действительно нравится это место только из-за всех этих яиц, да?

Она закатывает глаза, когда официантка ставит перед нами дымящиеся горячие супы. Глядя на сырое мясо, я понимаю, что меня надули.

— Могу я предложить вам что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо.

— Надеюсь, я не отравлюсь, — бормочу я себе под нос, и Фэй хихикает.

— Ты знаешь, как пользоваться палочками для еды, здоровяк?

— Да, я знаю.

— Что ж, достань их и положи своё мясо в бульон.

— Моё мясо и близко не подойдёт к этому бульону.

Она смеётся и стучит кулаком по столу.

— Не твоё мясо, это мясо, глупышка.

Взяв палочки для еды, я проталкиваю мясо вниз и наблюдаю, как исчезает розовизна; бульон такой горячий, что его можно сварить. Наблюдая, как Фэй насыпает в свой суп всякую дрянь и срывает травинки со стола, я просто слежу за тем, что она делает.

— О, так теперь ты знаешь, что делать?

Я закатываю глаза, а затем мы оба вместе подносим кусочки еды к губам.

И ничего не происходит.

Когда я открываю рот и первое, что касается моего языка, пробуждается моё небо. Вкус невероятный. Пережёвывая кусочек, я не думаю, что когда-либо пробовал что-то настолько вкусное.

— Тебе нравится? — спрашивает она.

— Я… мне это нравится, — говорю я ей, отправляя в рот очередную порцию еды палочками.

Она ест медленно, наблюдая за мной, и пока я поглощаю свой суп, уверен, с рекордной скоростью, теперь я могу сказать, почему это её любимое блюдо.

* * *

— Это было потрясающе! — говорю я Фэй, когда мы выходим из ресторана.

— Видишь? Я же говорила, что тебе понравится!

— Почему я не пробовал этого раньше? — спрашиваю я, хватая её за руку, наши пальцы так крепко переплетаются.

— Я не знаю почему, но поверь мне, это всё, чего ты сейчас захочешь.

— Я мог бы съесть ещё одну тарелку.

— О, я не смогу, — говорит она, потирая свой плоский живот. — Я наелась до отвала.

— Да, ты действительно так выглядишь.

Она соприкасается со мной плечом, и я смеюсь, отпуская её руку и перекидывая свою через её плечо. Она так хорошо пахнет, невероятно хорошо, и быть с ней вот так снова потрясающе.

Когда мы пересекаем мост к тому месту, где припарковались, огни центра Сиэтла мерцают, освещая залив Пьюджет-Саунд. Она останавливается, и мы оба смотрим на зеркальную воду.

Стоя в тишине, я задаюсь вопросом, что происходит у неё в голове. Что касается меня, то всё, о чём я могу думать, — это она; она занимает все мои мысли. Но за неё я беспокоюсь, не начинает ли она снова сомневаться во всём, поэтому я спрашиваю её: