Случайные дети для мажора (СИ) - Старлайт Риша

— Пошел вон отсюда!!! — требую я.

В руках сжимаю тяжёлую коробку с плотным пластиковым конструктором. Ловлю отражение в узком зеркале слева от входной двери. Вид у меня зверский. Глаза горят. Волосы, выбившиеся из пучка, обрамляют лицо, пальцы побелели от напряжения.

— Куда собралась, я спрашиваю?! — сипит Веник, указывая острым подбородком на чемоданы и дорожные сумки.

— Я ухожу отсюда! И подаю на развод, понял?!

— Серьезно? — ухмыляется Веник, и я впервые в жизни замечаю, какие у него противные желтоватые зубы.

И тут же на контрасте перед глазами возникает ослепительно-белая улыбка Рустама.

— Развод ты хер получишь, цыпочка! — надвигается на меня Веник. — Можешь даже не стараться!

Я отступаю вглубь квартиры, продолжая сжимать коробку, выставив ее вперед, точно щит.

— Перестань, Вениамин, — требую я. — У нас с тобой был договор. Я выполнила свою часть обязательств. Теперь обстоятельства изменились, и я требую развод!!!

— По договору, — как ни в чем не бывало, расстегивает куртку Веник, — ты с детьми должна прожить со мной до двадцати семи лет, пока у меня не кончится призывной возраст!

Меня бросает в жар. Вряд ли я бы столько вытерпела рядом с Веником, даже не будь болезни папы и предложения Рустама.

— По договору, это квартира должна принадлежать мне! — парирую я, — Но, однако, в ней прописан еще кое-кто. Понимаешь, о ком я? Так что, мы квиты, Вениамин!

— Самая умная, да? — рычит Веник. — Дети по документам мои! При разводе хрен ты их получишь, так что не рыпайся красотка!

Веник уже так близко, что я улавливаю луковый запах жаренного хот-дога, который он наверняка проглотил по пути сюда.

Веник выше меня. Не такой, как Рустам, конечно, но выше. И по-мужски физически сильнее. И этот сальный взгляд его мне не нравится. Ох, как не нравится!

Венику надоедает играть. Он подскакивает ко мне со словами:

— Харе ломаться! Быстро трусы сняла и ноги для меня раздвинула!!! Сейчас получу то, что уже два года принадлежит мне!!!

Я пихаю его коробкой, он сгибается по полам, но быстро берет себя в руки. А мне вот за мой маневр не здоровится: Веник дергает меня на себя вместе со злополучной коробкой, а потом откидывает ее с грохотом, и нападает на меня. Я отбиваюсь как могу. Но Веник сильнее. Значительно сильнее меня. Я чувствую страх, злость, бессилие… А потом Веник швыряет меня, я лечу куда-то, обо что-то ударяюсь и свет меркнет перед глазами…

***

— Вика… Вика… — трясет меня Веник с глазами по пять копеек.

С трудом разлепляю веки.

Такое чувство, будто я на карусели или на американских горках в Диснейленде. Изображение Веника сначала двоится, а потом и вовсе четверится в глазах.

Следом появляется дико злое лицо Рустама. Тоже в четырех экземплярах одновременно. До ушей на границе сознания доносится крепкий мужской мат.

Далее фрагменты, точно разрозненного пазла. Вот Рустам бьет морду Венику, вот держит его за шкирку, как щенка, а вот снова отбрасывает мощным ударом.

— Вика, ты в порядке? — участливое лицо мажора теперь близко от меня.

— М-м-м… мычу в ответ.

— Понятно. У тебя шишка, голова разбита. Наверно сотрясение. Вот так моя, хорошая.

Он поднимает меня на руки. Голова моя неистово кружится. Меня тошнит.

— Козел вонючий! — пинает Рустам поверженного на полу Веника. — А тебя сейчас в больницу отвезу. Черт, не должен был тебя одну оставлять тут. Все позади, Вика. Кошмар закончился!

Рустам

Я зол на этого придурка! Я не то что зол, я в бешенстве!!! А еще злюсь на себя. Должен был предвидеть такое развитие событий, и зачем-то оставил ее одну. Совещание? Да и черт бы с ним, без меня бы справились!

А вот что случилось если бы он навредил Вике сильней? А если б убил? Где мне потом жену с детьми для воли старого пердуна искать? Я Вику должен как зеницу ока оберегать! А не ушами хлопать.

Оборачиваюсь к ней. Я за рулем, ее устроил на заднее сидение своего Диабло.

Хрупкая, бледная, кровь хлестает… Жалко ее. Нельзя так с ней! Кто бы мог подумать, что Веник способен на такое! Везу ее в ту самую частную клинику, в которой два с лишним года назад едва ли не абортировал мальчишек. Хорошо, что Вика настояла тогда на своем и сбежала. Классная она девушка все-таки, смелая!

— Как ты? Воду будешь?

— Нет… — тихо отвечает Вика. — Тошнит сильно.

— Если испачкаешь машину, не беда, так что, если надо, вперед! — черт, это очень хреново, что ее до сих пор тошнит. Неужели сотрясение?!

Паркуюсь возле клиники. Помогаю ей выйти.

— М-м-м… — не стоит она на ногах.

Я снова подхватываю ее на руки, легкую и тонкую. И как можно было на такую руку поднять?! Мне бы в голову не пришло бить баб. Не по-мужски это! Не по-пацански.

— Врача, быстро! — ору в приемной. — Девушку избили, нужна помощь!

— Рустам Александрович… — узнает меня девушка с рецепшен. — Давайте сюда ее, на каталку!

Я перекладываю Вику на каталку на колесах, к ней тут же подбегает врач и медсестры. Ее увозят куда-то в лифт, двери закрываются, я пытаюсь протиснуться сквозь них, но меня останавливают:

— Вам нельзя. Оставайтесь в приемной!

Я растерянно стою перед закрытыми дверьми, оборачиваюсь на девушку с рецепшн.

— Мы должны сообщить в полицию. — испуганно смотрит она на меня. — Избиение — дело серьезное.

— Сообщай! — разрешаю я. — Ей побои нужно будет снять.

Время идет очень медленно. Слоняюсь по приемной. Рецепшионистка что-то тихо сообщает по телефону в полицию. Мне же надоедает ходить, я покупаю картонный стаканчик кофе в автомате, сажусь на диванчик.

Однако долго они держат Вику. Что, вообще происходит? Тревога ползет по позвоночнику.

— Узнайте, что там с Кудряшкиной! — требую я.

— Да, сейчас! — кивает девушка, снова хватаясь за телефон. — ага, понятно. Все, спасибо! Рустам Александрович, у девушки сотрясение мозга, ей сделали компьютерную томограмму, сейчас она под капельницами, ей нужен полный покой.

— Не понял, — трясу головой, сминая картонный стаканчик из-под кофе, — ее сегодня не отпустят?!

— Нет, сегодня точно нет. Несколько дней пролежит у нас.

В ужасе пялюсь на часы. Они показывают три. До скольки там работает садик?! Мне же еще пацанов моих забирать… И что мне делать с ними потом?! Вот черт, я ж про детей малых вообще ничего не одупляю!

Мои мысли прерывают два дородных офицера полиции. Они вальяжно заходят в больницу, идут к стойке рецепшн. После короткого диалога, девка со стойки указывает на меня. Я встаю, подхожу к офицерам.

— Здравия желаю, Рустам Громов, — представляюсь я.

— Сержант Белов.

— Сержант Попов.

— Тут такое дело… — начинаю я, но меня перебивают коротким: «разберемся».

Сержантам в отличие от меня можно пройти в реанимацию, что они и делают в сопровождении спустившейся сестры.

Как-то совсем чудно все происходит. Я окончательно сбит с толку. Полицейские отсутствую минут десять, а потом:

— Пройдемте с нами, Рустам Александрович.

Смотрю на Белова и Попова запутавшись в происходящем.

— В смысле?

— Вы задержаны по факту избиения девушки и нанесения ей тяжких телесных…

— Вы с дуба рухнули?! — ору я в возмущении. — Не я Вику избил, а муженек ее, Вениамин Алешин! Я наоборот спас и в клинику привез!

— Разберемся! — все так же лаконичны полицейские. — Пройдемте с нами, иначе мы применим оружие.

Кобура на самом деле покачивается на поясе Попова, и мне становится еще хуже.

— В чем я виноват?! В том, что не дал убить девушку? В том, что заступился за нее и привез в клинику?! Вы за это поплатитесь! — обещаю я. — Я сейчас же вызову своего юриста!

— Вызывайте. — не смущается Белов, — Но с нами до выяснения обстоятельств все равно проехать придется!

Черт!!! На часах уже пять!

— … - тихо матерюсь сквозь зубы, эти самые часы напяливая на запястье.

Адвокат вытащил меня и тут же свинтил в офис, я же, получив обратно ключи от машины, часы и телефон, судорожно вызываю такси, чтобы вернуться в клинику, взять Диабло и успеть за детьми.