Беби - бум для босса (СИ) - Максимовская Инга

- Глеб, вы какого черта тут? – слышу голос подруги моей рыжухи. Черт, а где она сама? Где моё искрометное чудо в рыжих перьях? – Заходите уже, я чай согрею. Вы похожи сейчас на цуцика. Господи, совсем обезумел мужик,- бубнит она, проходя вперед. - Отморозит последнее, к чертовой бабушке, а потом виноватых искать станет.

- Где Настя? - хриплю я. В тепле квартиры я начинаю понимать, насколько задубел. И чай мне сейчас будет очень кстати, а если эта курица догадается плеснуть в него рома, будет совсем прекрасно.

- Слушайте. Вы же ведь взрослый, адекватный человек,- смотрит на меня осуждающе Маша, так ее зовут, кажется, протягивая кружку полную крепкого, почти черного напитка, пахнущего не ромом, а коньяком. Умная, но мысли читать не умеет. Хотя, и коньяк сойдет.- Дайте ей немного в себя прийти. Столько навалилось на беднягу, тут вы еще со своей неудержимостью. У любого бак свистанет. Да и после наркоза вашего у нее побочка постоянно. Настя в больнице. Ей стало плохо на улице. Я собственно за вещами пришла, и к ней обратно поеду. Только вот вам не стоит лезть, как друг советую. Дайте Настене немного времени. Ей тяжело сейчас.

- А я? Мне тоже охрененно тяжело,- зло выплевываю я, чувствуя себя снова мудаком и эгоистом. Машка тоже так считает, читаю это в ее глазах. Наверное так и есть.

- А вы, не приближайтесь к моей подруге. И так доставили ей слишком много страданий. Пожалейте девочку. Увидитесь через две недели, на оглашении приговора. Неважно чьего: вашего или Настюхиного.

Я вываливаюсь из теплой, похожей на рай, маленькой квартирки, чувствуя себя раздавленным. Она права, кто я такой, чтобы разрушать целую жизнь? Жизнь женщины, которая еще может быть счастливой.

- Серый, мне нужно срочно знать, кто такая Ольга Вронская, и какие обязательства имел мой отец перед ней. Найми детектива,- ору я в трубку, сбегая по ступеням. – По херу, где ты его найдешь. Хоть Шерлока Холмса откопай из небытия. Сережа, до свадьбы я должен узнать, с кем связываю судьбу. У тебя есть месяц. Да, и сейчас, узнай в какой больнице находится Настя Романова. Через три минуты жду адрес клиники в вайбер. Понял?

Больше не слушаю возражений. Джип отзывается довольным урчанием, видимо тоже замерз бедолага. Как цуцик, смешное слово. Ну, что ж, дорогая невеста, я тоже умею играть. Ольга словно чувствует что – то. Телефон разрывается протяжной трелью.

- Ты, где, Тигренок?- слышу я голос, прерываемый вздохами. Она говорит с придыханием, считая, что так звучит сексуальнее.- Я заждалась.

- Еду, детка. Только сначала посещу один объект,- усмехаюсь я.

Конечно я не собираюсь слушаться, какую – то Машку. Я должен убедиться, что с рыжухой все в норме. Просто узнаю, и все. Клянусь.

Глава 17

Настя.

- Коровки, сливочные. Машка, ищи,- простонала я. Брожение по торговым рядам меня укатало, как ту сивку крутые горки. Голова кружилась.язык присох к небу, и тошнило так от вони квашеной капусты, витающей в воздухе, что горло скручивало спазмами.

- Слушай, может тебе пастилы взять. Или халвы,- нервно поинтересовалась Машуля, шаря глазами по прилавкам, на которых не наблюдалось даже признаков чертовой «Коровки»-

- нет, - прохрипела я, при мысли о халве спазмы стали непрекращающимися. Перед глазами зароились бело – прозрачные мухи.

- Насть, может ну их. Холодно. Пошли домой.- взмолилась подруга, но я уже углядела искомые дурацкие конфеты, наваленные на полке за спиной толстой, разбитной тетки – продавщицы.

- Эти хочу, - успела сказать я, и даже ткнуть пальцем в желаемую  вкусняшку, завернутую в невзрачные фантики, с улыбающейся Буренкой. Прежде, чем мир завертелся, а потом вдруг кто – то выключил свет.

Я даже не поняла, что произошло. Бах, и уже лежу на ледяной земле, рассматривая испуганное личико моей подруги, склонившейся надо мной.

- Конфеты. Дай мне их, а то умру,- пообещала в шутку, но в глазах Машки вижу испуг.

– Насть, я скорую вызвала,- лепечет она. Пихая мне в руки бумажный пакет с «Коровкой», который подал ей какой – то добрый самаритянин. А у меня неплохо получается нищенствовать. Вот насудят мне неустойку, пойду на паперть. От этой мысли становится смешно. И я даже не сразу замечаю сурового дядьку, наряженного в синюю форму скоропомощного фельдшера. И толпу любопытного народа, собравшуюся вокруг меня, как возле почившей в бозе королевы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Дядька осматривает меня, кажется меряет давление, светит в глаза дурацким фонариком, сурово морщится.

- Повезем в первую городскую. Молодых часто сейчас инсульт сваливает, подстрахуемся,- тихо говорит он Машке, в глазах которой уже не испуг, а паника. – Да не переживайте. Это просто для подстраховки. Для инсультницы у нее слишком счастливый вид.

- Это конфеты,- глупо улыбаюсь я, выуживая из пакета одну конфету. Борюсь с желанием отправить ее в рот прямо с фантиком.- И я вам их не отдам.

- Я и не зарился, -хмыкает фельдшер.

До больницы едем долго. Я успеваю приговорить весь кулек лакомства, и начинаю довольно активно чесаться. У меня страшный диатез с детства. Мама думала, что я его перерасту, но ошиблась. И к сладкому, обычно я равнодушна. Просто сегодня, видимо, в мозгу у меня, что – то коротнуло.

Суровый фельдшер, ведет меня через приемный покой, как - то странно поглядывая на мою счастливую физиономию. Зуд становится непрекращающимся. Глаза не открываются, почему – то, а в горле вдруг вырастает огромная лягушка, мешающая дышать.

- Твою ж мать,- рычит суровый мужик, подхватывая меня на руки. Тихо всхлипывает Машка. О, она тоже тут. – Я так и знал, что с этой блаженной у меня куча проблем будет.

Светло. Все вокруг белое, а потолок в трещинах. Мой перфекционизм начинает расправлять свои огромные крылья. Странно, я чувствую себя отдохнувшей. И впервые за несколько последних дней меня не тошнит. Здесь тепло и ничем не пахнет. Приподнимаюсь на кровати. Точно, я же в больнице. В голове так легко, а вот горло жутко саднит, и лицо, почему – то словно стянуло.

- Вы проснулись? Прекрасно. Доктор ждет давно, ему домой пора, смена окончена,- рядом вдруг материализовалась молодая улыбчивая женщина.- Анастасия, вы сможете идти?

- Куда? То есть, конечно,- киваю я.

- Доктор хочет провести вам УЗИ.

- Зачем. Рано же еще. А вдруг это вредно,- шепчу я испуганно.- И вообще, по договору я не имею право посещать клиники, не прописанные в контракте.

- Настя, о чем вы? Какой договор? Вас привезли по «скорой», мы обязаны провести обследования, тем более после анафилактического шока, который вы выдали по приезде.

Я бреду за «улыбчивой», проклиная себя за невоздержанность. Нажраться конфет, зная, что могу буквально, склеить ласты – верх безответственности. Дурак Золотов, нашел кому доверить своего наследника. Меня саму еще за руку водить нужно.

В кабинете холодно. Уставший мужчина смотрит на меня из – под очков таким потухшим взглядом, что будь у меня депрессия, я бы сиганула из окна.

- Ложитесь,- коротко приказывает врач, показывая глазами на кушетку, прикрытую одноразовой бумажной пеленкой.

- Это еще зачем? – упрямо спрашиваю, хотя спорить с этим, похожим на зомби, дядечкой вообще не хочется. Смотрит он так, что у меня появляются сомнения, уж не нацелился ли он сожрать мой мозг. Хотя, я думаю, он страшно разочаруется, обнаружив в моей черепушке то, чем я думаю. Не наестся, это уж точно.

- Снимите белье и разведите колени.

- Вы извращенец? – нет, ну каков нахал.- Я закричу.

- Слушайте, я просто проведу трансвагинальное УЗИ. Это не больно. Неприятно, но совершенно безопасно,- хмыкает доктор. Моя реакция его явно позабавила. А я вот не вижу ничего смешного. Мне страшно и противно. Так не было даже при процедуре оплодотворения. Прав был Золотов, приказав проводить ее под наркозом. А я дура его хаяла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Какой в этом смысл? Я же просто объелась конфет?- хнычу я, держась за свои трусы, как за парашютную стропу, болтающийся в воздухе экстремал.