Беби - бум для босса (СИ) - Максимовская Инга

Любови не бывает много. Она такая огромная, и ее хватает всем.

- Гоните в шею этого ненормального,- приказывает Жора, едва я появляюсь на пороге клиники, с выпученными от ужаса глазами.- Дайте ему успокоительного, померяйте давление и пусть проваливает к едрене фене. Только обмороков мне не хватало. Нам рожать надо, а я этого обалдуя буду откачивать. И охране скажите, чтоб не пускали. Если нужно, пусть применяют силу.

Я смотрю на испуганно оглядывающуюся Настю, и вдруг совершенно ясно осознаю, что через несколько часов моя жизнь изменится навсегда. И призрачное отцовство станет реальным и настоящим. И я буду папой четверых детей, хотя совсем недавно считал себя бесплодным. Это настоящее чудо. Вот такой вот «Беби – бум»

Настя

— Тужься, Настя. Давай, девочка, еще немного,- голос Жоры, словно сквозь вату, боль разрывает тело. А потом слабый писк, почти на уровне слуха.- Девочка.

- Она прекрасна,- шепчу я, чувствуя первое прикосновение к своей груди маленького, теплого, покрытого липкой слизью, комочка. Эта боль ничто, по сравнению с радостью и счастьем, которое я сейчас испытываю.

- Прям, Глебка, мать его за ногу, ювелир,- ухмыляется Георгий, – Ты не расслабляйся мать, нам еще двоих рожать. Твою мать,- рычит он бросаясь к окну, от чего у меня екает сердце. В голосе доктора злость и страх.- Ольга Игнатьевна, голубушка, сейчас же отдайте Игнату приказ, пусть спилит это чертово дерево к чертовой матери. И отправьте кого нибудь проверить, что там с этим идиотом. Я так и знал, что он в обморок грохнется. Ну надо же. И что им всем это дерево покоя не дает? Ведь пятый уже. Валятся с него, как спелые яблоки. Надо было родовую на пятом этаже делать. Эх я дурак. Сломает кто-нибудь шею, а ты отвечай потом.

- Что с Глебом? – замираю я, видя, как медсестра, ассистирующая акушерке, юркой белкой несется к двери.- Он жив? Жора, умоляю, скажи правду.

- Да что ему будет то, у него ж черепушка чугунная. А ты давай милая, малыш идет попкой, предлежание неправильное. Давай уж сама. Тужься,- приказывает Георгий, и я чувствую, как меня скручивает очередная потуга. Чьи – то ласковые руки забирают моё дитя. И мне хочется рыдать от того, что меня разлучают с малышкой даже на минуту.

Ну вот и все. Это наша история, и она рассказана.

Глеб смотрит на наших малышей спустя три часа, и в его глазах непередаваемое безумное счастье. Или это последствия удара головой, как сказал Жора. На лбу моего мужа ссадина, а щеку украшает прилепленный крест-накрест пластырь, что придает Золотову слегка залихватский вид.

- Они самые красивые дети на свете.- ни капли не сомневаясь в своих словах, восхищенно шепчет муж и отец.- А ты волшебница. Я уже говорил, что тебя люблю?

- Золотов, теперь тебе точно не отвертеться от «искр»,- хохочу я, прижимаясь к самому любимому на свете мужу. Он рядом, наши дети сопят в своих кроватках, Наденьку тоже скоро выпишут. Жора сказал, что мы все вместе поедем домой через три дня. И знаете, что я сейчас чувствую – самое восхитительное на свете счастье. И пусть так будет всегда. Его губы накрывают мои страстным поцелуем, и я таю. Потому что большей любви просто не бывает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец