Простая история (СИ) - Пожидаева Ольга

Вернувшись к Коле, я стала опускаться на диван, но подвели каблуки, и моя попа плюхнулась чуть левее запланированного. Я почти рухнула на своего секси доктора, открыла рот, чтобы извиниться и тут же проглотила конфету, едва не подавившись.

— Что такое? — перепугано спросил Николай.

— Конфетка, — сдавленно просипела я. — Проглотила.

— Не подавилась? А то я мастер делать искусственное дыхание.

Он был слишком близко, улыбался слишком обаятельно и пах божественно вкусно.

— Наверно, если ты меня сейчас не поцелуешь, я умру, — простонала я, придвигаясь к нему еще ближе.

— Придется тебя спасти, — обречённо вздохнул Коля и сократил расстояние между нами.

Если при встрече он целовал меня осторожно и бережно, словно просил разрешения и позволял привыкнуть к близости, то сейчас я моментально потеряла разум, потому что целовался он здорово. Горячо и дерзко. Его язык скользнул по моей нижней губе и проник в рот, чтобы найти мой. Губы двигались плавно, но требовательно, побуждая отвечать ему с тем же пылом и страстью. Он словно вечность никого не целовал, только тренировался, и сейчас старался показать все, что только знал и умел.

Я застонала, как бесстыжая шлюшка и сунула ладони ему под свитер. В ответ на это он сжал мое бедро и утопил пальцы второй руки в волосах.

И поцелуи, поцелуи, поцелуи, от которых кружилась голова и было трудно дышать, потому что дух захватывало. Кажется, он первый предложил уйти и потянул меня на улицу. Кажется, мы ехали в такси. Я не видела, куда, потому что снова растворялась в поцелуях и похоти.

— Приехали, — оповестил водитель.

Я отлепилась от Коли и захлопала глазами, как дурочка, а потом еще и спросила:

— Куда приехали?

— К моему дому, — ответил Скобелев.

— Плати половину и уматывай, — не сдержалась я.

Скобелев хохотнул.

— Да, не проведешь тебя.

Слава богу, он никуда меня не опустил. Расплатившись с водителем, вытащил меня из салона, крепко обнял и повел к дому. Там на меня опять напало наваждение в виде его рта. Мы целовали как школьники какие-то, спотыкаясь о ступени и хихикая на всю парадную.

Коля умудрился, не глядя открыть дверь и утянул меня в темноту квартиры. Он раздевал меня, не включая свет, не прекращая целовать. Лишь на секунду отвлекся, чтобы дернуть шнурочек торшера, и уложил меня на кровать.

Я осталась в одном белье. Скобелев провел ладонями по моему телу, заставляя выгнуться навстречу его ласкам и застонать.

— Какой же я молодец. Извращенец, но молодец, — похвалился он, поглаживая мои прозрачные трусики. — Лучше чем на фото.

— Я надеялась, что удастся показать.

Коля уперся в матрас коленом и снова поцеловал меня.

— Ты чудо, Ань. Правда, — выдохнул он мне в губы. — Обожаю тебя. Твое белье и все, что под ним.

Он опустил чашечки лифчика и прильнул к груди ртом, лаская то один сосок, то второй, одновременно поглаживая меня между ног. Понимание, что Коля точно знает, где у меня клитор и активно использует теоретические знания на практике, сделало ощущения еще острее.

— Скажи… — прохрипел он. — Я не знаю, как тебе нравится? Сильнее или подразнить?

— О, боже, — выкрикнула я в потолок. — Все… Мне нравится все. Ты только не останавливайся.

— Исключено, — пообещал Скобелев и снова стал посасывать сосок.

Я дрожала и стонала, не просто ощущая, а впитывая его ласки, запуская ощущения глубоко под кожу, отдавая все, что могла предложить.

— Такая горячая, отзывчивая. Хорошая… — шептал Коля, доводя меня этим до исступления, до сладкого болезненного финиша.

Я больше не могла удерживать себя на локтях и просто свалилась на кровать, раскинув руки. Сил осталось только позвать:

— Иди ко мне, пожалуйста. Сейчас.

Дважды просить не пришлось. Но, несмотря на все волшебство момента, я инстинктивно сжалась, готовясь к боли. Кажется, Коля заметил и сразу же остановился.

— Аня… — позвал он. — Больно?

— Нет, — выдохнула я, расслабилась и толкнулась ему навстречу. Сразу зажмурилась, потому что… — Боже, как хорошо.

Коля уронил голову, прильнул губами к моей шее и загудел в кожу. Кажется, ругался, а может мне показалось. Он сразу стал двигаться, даря мне новые вспышки удовольствия. Я продолжала сжиматься и отпускать, усиливая ощущения. Кажется, не только свои.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145}) (window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я его ладони скользнули по моим бедрам, и он взял меня под колени, заставляя приподнять и согнуть ноги, одновременно проникая глубже, дальше, заставляя меня дрожать и хныкать, просить еще и сильнее. И он давал мне все. А я возвращала. Мы делили удовольствие пополам, не оставляя ничего в заначке, не тратя понапрасну время, не сдерживая эмоции и крики, торопились, но медленно, чтобы смаковать самое острое и сильное на пике.

Я не знала, что можно так чувствовать. Кажется, он тоже. Или догадывался. За долгое время я смогла расслабиться и отдаться. Межу нами не было тайн или недомолвок. Были просто мы. Сейчас. И этот момент стоил целой бестолковой жизни.

— Приехали, — оповестил водитель.

Я отлепилась от Коли и захлопала глазами, как дурочка, а потом еще и спросила:

— Куда приехали?

— К моему дому, — ответил Скобелев.

— Плати половину и уматывай, — не сдержалась я.

Скобелев хохотнул.

— Да, не проведешь тебя.

Слава богу, он никуда меня не опустил. Расплатившись с водителем, вытащил меня из салона, крепко обнял и повел к дому. Там на меня опять напало наваждение в виде его рта. Мы целовали как школьники какие-то, спотыкаясь о ступени и хихикая на всю парадную.

Коля умудрился, не глядя открыть дверь и утянул меня в темноту квартиры. Он раздевал меня, не включая свет, не прекращая целовать. Лишь на секунду отвлекся, чтобы дернуть шнурочек торшера, и уложил меня на кровать.

Я осталась в одном белье. Скобелев провел ладонями по моему телу, заставляя выгнуться навстречу его ласкам и застонать.

— Какой же я молодец. Извращенец, но молодец, — похвалился он, поглаживая мои прозрачные трусики. — Лучше чем на фото.

— Я надеялась, что удастся показать.

Коля уперся в матрас коленом и снова поцеловал меня.

— Ты чудо, Ань. Правда, — выдохнул он мне в губы. — Обожаю тебя. Твое белье и все, что под ним.

Он опустил чашечки лифчика и прильнул к груди ртом, лаская то один сосок, то второй, одновременно поглаживая меня между ног. Понимание, что Коля точно знает, где у меня клитор и активно использует теоретические знания на практике, сделало ощущения еще острее.

— Скажи… — прохрипел он. — Я не знаю, как тебе нравится? Сильнее или подразнить?

— О, боже, — выкрикнула я в потолок. — Все… Мне нравится все. Ты только не останавливайся.

— Исключено, — пообещал Скобелев и снова стал посасывать сосок.

Я дрожала и стонала, не просто ощущая, а впитывая его ласки, запуская ощущения глубоко под кожу, отдавая все, что могла предложить.

— Такая горячая, отзывчивая. Хорошая… — шептал Коля, доводя меня этим до исступления, до сладкого болезненного финиша.

Я больше не могла удерживать себя на локтях и просто свалилась на кровать, раскинув руки. Сил осталось только позвать:

— Иди ко мне, пожалуйста. Сейчас.

Дважды просить не пришлось. Но, несмотря на все волшебство момента, я инстинктивно сжалась, готовясь к боли. Кажется, Коля заметил и сразу же остановился.

— Аня… — позвал он. — Больно?

— Нет, — выдохнула я, расслабилась и толкнулась ему навстречу. Сразу зажмурилась, потому что… — Боже, как хорошо.

Коля уронил голову, прильнул губами к моей шее и загудел в кожу. Кажется, ругался, а может мне показалось. Он сразу стал двигаться, даря мне новые вспышки удовольствия. Я продолжала сжиматься и отпускать, усиливая ощущения. Кажется, не только свои.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145}) (window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я его ладони скользнули по моим бедрам, и он взял меня под колени, заставляя приподнять и согнуть ноги, одновременно проникая глубже, дальше, заставляя меня дрожать и хныкать, просить еще и сильнее. И он давал мне все. А я возвращала. Мы делили удовольствие пополам, не оставляя ничего в заначке, не тратя понапрасну время, не сдерживая эмоции и крики, торопились, но медленно, чтобы смаковать самое острое и сильное на пике.