Диана Морьентес - Работа над ошибками

Толстые тросы канатки с деревянными сдвоенными креслами медленно, но верно ползут по склону вверх, то исчезая за кронами деревьев, то снова выплывая на обзор. Выше канатку можно опознать по яркой краске сидений, а еще дальше видно просто ниточку, паутинку, натянутую к вершине справа. Четыре очереди. Сорок пять минут непрерывного подъема, чтобы постоять на высоте двух тысяч метров над уровнем моря; чтобы постоять на хребте горы, оглядывая соседние вершины, как равных. Если всмотреться в белоснежные склоны, время от времени можно заметить крохотные черные точки, а если всматриваться достаточно долго, становится понятно, что эти точки едва уловимо движутся вниз. Это лыжники.

А здесь, у подножия, вниз движется все, что есть. Каждый мало-мальски подходящий склончик оккупирован несколькими десятками существ, разных по размеру, по цвету, по возрасту и полу. Большинство из них съезжает на специально созданных для этого приспособлениях вроде лыж или санок. Оставшаяся же часть, кто поодиночке, кто сразу вшестером, с дикими воплями гарцует на полиэтиленовых пакетах, резиновых ковриках от машин, на камерах от колес, на попах — выбор велик. На двух или трех «трассах» стоят очереди ради того, чтобы секунд пять орать: «Берегиссссь!» Кстати, эти неофициальные трассы ведь пересекаются…

Как и обещал, Костик девчонок не бросил. Хотя предложил им нанять профессионального инструктора по лыжам (здесь таких немало), но поскольку оставаться без Дядькости Катя боялась, Костик решил сам их обучить, и вскоре у девчонок стало получаться. Самым трудным физически оказалось после спуска подниматься вверх. Сделать это в лыжах Наташе удавалось только наполовину, а с середины склона она, благополучно не удержав лыжи на нужном месте, соскальзывала обратно. Куда удобнее получилось лыжи отстегивать, но нести их в руках — тяжкая тренировка для хрупкого, неподготовленного человечка.

Быстро устали. Вернулись к машине, переобулись в удобные сапоги и пошли к канатке: Костик купил билеты до самого верха. Катя очень боялась висеть в воздухе на веревочке, и вздрагивала, когда их сиденья с грохотом проезжали через промежуточные опоры. На пересадке между второй и третьей очередью Костик купил Наташе горячего вина — здесь продают его в ларьках, а Катьке бутербродов. Перекусив, поехали выше.

— Эх, вы, спортсменки! — подкалывал Костик. — С вами только на горнолыжные курорты ездить! Сами не катаетесь, и я с вами…

На самой вершине девчонки долго купались в нетронутом снегу, любовались горами и морем, визжали, дрыгались, обшвыривались снежками…

— Помнишь, я тебе показывала, где на горе заканчивается канатка? — спросила Наташа у дочки. — Вот мы сейчас именно там!

Катя не верила. Лучше бы Наташа ей этого не сообщала: малышка начала нервничать и бояться. Пришлось ехать вниз.

Когда спустились, было уже три часа дня. Еще бы, ведь одно только перемещение на канатке туда и обратно занимает полтора часа! Полтора часа восторга! Как же быстро они пролетели!

И сразу, словно отпущенный с цепи, разыгрался голод. Компания стояла на единственной горизонтальной площадке между кафешками, кассами и пунктами проката инвентаря, размышляя, где именно пообедать.

— Не хотите сфотографироваться с обезьянкой? — тут же поймал их предприимчивый бизнесмен со зверем на плече.

Катя хотела, она обожает животных. У Кати аллергия на шерсть животных и на клубнику, поэтому дома нет ни того, ни другого. Наташа боялась рисковать с этой обезьянкой, но девочка очень просила. Вроде, ничего страшного: обезьянок быстро оттащили друг от друга.

Из всех фешенебельных ресторанов Костик выбрал обычную столовую с самообслуживанием и домашними котлетами. Это было удобно: голодным клиентам не надо ждать, пока повара приготовят заказ. Наташа даже и не знала, что здесь есть эта столовая: она так спрятана между другими зданиями, что найти ее можно только по указателям.

Да, это вам не рестораны. Это в сто раз лучше! Здесь все люди кажутся такими простыми, даже лыжники со стопроцентным имиджем профессионалов. Пока девчонки, заняв стол, ждали Костика с подносом, Наташа оглядывалась по сторонам. Вокруг — и супружеские пары, и семьи с детьми, и даже солдаты, и одна интересная компания, по виду — студенты, и парни, и девушки. Их экипировка, сложенная возле стола в кучу, занимает столько же места, сколько стол и вся эта компания вместе взятые.

Глянув на солдат, Костик, разложив тарелки и сев кушать, заметно задумался. Наташа его не отвлекала. Веселая студенческая компания рядом постоянно громко шутила, и Наташа не могла удержаться, чтобы не фыркнуть вместе с ними от смеха. То же самое происходило и с остальными посетителями. Студентов это не смущало, напротив, они с радостью вовлекали в свои разговоры и посторонних. Казалось, все, кто здесь сейчас находятся, друзья уже много лет. Наверно, горы и спорт не могут действовать на людей иначе, кроме как объединять их.

Чтобы вытащить Костика из молчаливого оцепенения, Наташа предложила:

— Хочешь, мы с Катей тут погуляем, а ты езжай на третью очередь, катайся.

— Да уже посадка скоро закончится, — посмотрел тот на часы.

— Жалеешь, что с нами связался? — улыбнулась девушка.

— Как можно жалеть? Вы такие милые! — сказал Костик и заботливо убрал с Катькиного лобика вспотевшую светлую чёлочку.

Наташа выжидательно на него смотрела, и парень понял — от ответа он не уйдет.

— Очень хорошо, что ты делишь с Максом его интересы, — начал Костик сам. — Тем более, если это искренне. Разделяй тогда и его желание забыть о том, что было в армии.

— Значит, там все-таки что-то было! — обрадовалась Наташа.

— Было, — не стал отпираться Константин. — Но тебе лучше не стараться выяснять, что именно. Оставь эту идею. Ты никогда не узнаешь; ни я, ни Макс тебе не скажем. У Макса ноги подкошены, но он старается стоять. Ты можешь помочь, а можешь навредить. Выбирай.

В понедельник Наташа проснулась, когда дома уже никого не было. Одиннадцать. Катины уроки уже закончились, и она, наверно, уже в продленке. А у Макса — очередная физика с горящими глазами влюбленных девчонок. Наташа позавтракала, приняла душ, вымыла голову, высушила феном, от безделья сделала укладку крупными локонами и отправилась по магазинам Дагомыса за продуктами. Дождя уже несколько дней не было, и у Наташи от этого становилось радостно на душе — и даже солнце уже не являлось обязательным требованием ее счастья.

Впрочем, было сыро. В воздухе так и витали капельки влажности, может быть, даже тумана. Наташа шла из дома пешком, с плеером в ушах и с волнением в сердце. В среду в Москву! Послезавтра. Наташа не знала, чего больше, ликования по этому поводу или грусти от расставания с Максом. Зимой уезжать из Сочи гораздо легче, чем летом.