Кара Локвуд - Улыбнитесь, вы уволены

Мы оба разглядываем картину.

— У них такой вид, будто они только что узнали, что придется бросить свою ферму и работать в конторе, — замечает Кайл.

Я хрюкаю от смеха.

— Я тебе никогда не рассказывал, что меня однажды тоже сократили?

— Тебя? — удивляюсь я. Не могу представить, чтобы Кайл в галстуке от «Берберри» стоял в очереди безработных.

— Это было мое первое место после колледжа. В Нью-Йорке.

— Правда?

— Следующую работу я нашел только через полгода.

— А что ты делал все это время?

— Смотрел повторы «Зеленых просторов» и «Дней нашей жизни».

Я смеюсь: понимаю так, что он шутит.

— Этот Стефано редкостный козел, — серьезно говорит Кайл.

Я снова смеюсь.

— У тебя хороший смех, — сообщает он.

— Ты это к чему?

— Это я к тому, что у тебя хороший смех.

Я присматриваюсь к нему, пытаясь найти подвох.

— Расслабься, Джейн. Пусть тебе будет весело, — говорит он. — Вспомни, как ты веселилась раньше.

— Я попробую.

То ли шампанское на меня так действует, то ли мне действительно хорошо. Трудно сказать, в какой момент я перестаю удивляться, почему Кайл так мил со мной. В конце вечера он непременно хочет довести меня до дверей дома, для чего ему надо поставить машину на стоянку. В моем районе это совсем не просто.

Воздух возле моей двери насыщен электричеством, — может, из-за выпитого шампанского или из-за того, что Кайл дарит мне одну из своих намеренно неотразимых улыбок. Я миллион раз видела, как он сражает ничего не подозревающих женщин этой улыбкой. Она гипнотизирует их, а через шесть недель, когда Кайл произносит свое «Давай останемся друзьями», они недоумевают, как могли попасться?

— Не хочешь пригласить меня на кофе? — спрашивает Кайл все с той же улыбкой.

Я замечаю, что Кайл на самом деле очень привлекателен, если вам нравится классический тип. Он бы хорошо смотрелся в рекламе парфюмерии от Ральфа Лорена.

— Какая жалость, — вздыхаю я. — Женское внимание тебя испортило: тебе уже лень сочинить что-нибудь новенькое.

— Не понимаю, о чем ты, — отвечает он с притворным простодушием.

— Тебе прекрасно известно, что большинство женщин, бог знает почему, считают тебя симпатичным.

— М-м-м. — Кайл делает вид, что всерьез обдумывает эту мысль. — Может, я просто хорошо сохранился? — И после паузы добавляет: — Тогда почему… ну, сама знаешь.

Мне становится смешно.

— Не знаю.

— Почему ты никогда…

— Ну?

— Э-э… — смущается он, — не хотела со мной встречаться?

— Твоя самовлюбленность не знает границ, — со смехом сообщаю я. — Ты правда думаешь, что все женщины должны падать к твоим ногам?

— Только самые-самые шикарные!

Я смеюсь еще громче и в шутку толкаю его, от чего Кайл машет руками, словно мельница, и делает вид, что чуть не падает.

— Спокойной ночи, — говорю я, проскальзывая за дверь.

Иллинойсское отделение здравоохранения и социальных служб

Спрингфилд, IL 62781

Джейн Макгрегор

Кенмор-авеню, 3335

Чикаго, IL 60657

12 марта 2002 г.

Уважаемая миз Макгрегор!

Мы получили Ваше письмо с просьбой о предоставлении продовольственных талонов, но боимся, что Вам они не полагаются, несмотря на то что Вы (по Вашим словам) — «мать-одиночка всего оборудования в своей трехкомнатной квартире». Мы по достоинству оценили Ваше уверение, что, получив талоны, Вы не стали бы покупать на них «бухло или наркотики».

Однако при размере Вашего пособия по безработице и отсутствии иждивенцев (людей) — к сожалению, соседки, даже самые вредные, не считаются — мы вынуждены отклонить Вашу заявку на продовольственные талоны. Если у Вас возникнут вопросы, без промедления обращайтесь к нам.

С наилучшими пожеланиями,

Джейн Миллер,

младший социальный работник

Иллинойсского отделения здравоохранения и социальных служб.

7

Я полный банкрот.

На банковском счету у меня меньше десяти долларов, такую сумму мне не выдаст ни один банкомат, а поскольку за общение с кассиром мой банк берет пять долларов, я потеряю половину своих смехотворных сбережений, если пойду забирать их в кассе.

Положение безнадежное. Подошел срок двух обязательных платежей по кредитным карточкам, а электросеть только что прислала мне счет в розовом конверте.

— У тебя нет денег взаймы? — спрашиваю я Мисси.

Она сначала фыркает, а потом шипит, не отрывая глаз от телевизора:

— Я что, похожа на Банк Америки?

С моего дивана не сходит отпечаток ее задницы, и это лишь один из множества минусов жизни с Мисси. Она, например, утверждает, что у нее страшная аллергия на жидкость для мытья посуды, поэтому не притрагивается к грязным тарелкам в раковине. К своему грязному белью, кучей сваленному в коридоре, впрочем, тоже. От любых моющих средств, заявляет Мисси, у нее появляется крапивница, грозящая летальным исходом.

Странно, что это не мешает ей пользоваться моим шампунем.

— Я пошла, — говорю я.

— Скатертью дорожка, — отзывается Мисси.

За тридцать компакт-дисков в магазине подержанных дисков за углом мне дают десять долларов. Судя по всему, пик спроса на «Оинго Боинго» и «Дюран Дюран» позади.

Печальный день: несчастные десять баксов удваивают мое состояние. Но есть повод и для радости: теперь я могу скормить эти десять баксов банкомату и получить обратно все двадцать.

Моя следующая остановка — банк крови неподалеку от дома, где нужно ответить на анкету из ста вопросов, среди которых — «Занимались ли вы когда-нибудь сексом за деньги или за наркотики?» и «Принимали ли вы когда-нибудь наркотики посредством внутривенных инъекций или занимались ли сексом с человеком, который принимал наркотики посредством внутривенных инъекций?». Над вопросом «Занимались ли вы сексом с обезьяной/мартышкой/любым приматом с 1980 года?» я некоторое время раздумываю и чуть было не отвечаю «да», имея в виду Майка. Но потом решаю, что он больше похож на свинью, чем на мартышку.

Сажусь в кресло; молодая медсестра восемнадцать раз прокалывает меня иглой, прежде чем нащупывает «скользкую», по ее словам, вену. Когда емкость заполняется всего через несколько секунд, медсестра сообщает, что у меня крупные вены и поэтому кровь идет быстро.

Хотя бы один плюс у меня есть. Приятно сознавать, что в автокатастрофе я истеку кровью за каких-нибудь 8,2 секунды.

Только после того как у меня взяли столько крови, что хватило бы на серьезную операцию по пересадке органов, я узнаю, что донорам теперь не платят. В благодарность мне дают пакетик сока и маленькую пачку печенья.