Лиана Делиани - Оранжевая история

Я старалась не думать о худшем. О том, что будет, если Питер проиграет процесс, или о том, что впервые была так близка к тому, чтобы потерять маму. Источником оптимизма для меня была маленькая жизнь у меня внутри. Все будет хорошо, твердила я себе. Все будет хорошо.

В день, когда маму выписали, я устроила небольшой праздник. Когда гости ушли, мама подозвала меня к себе.

— Салли, я все вижу. Не держи на него зла. Прости. Ты должна понимать, что, точно так же, как не функционирует половина тела, отключена и половина мозга.

— Что-то я не могу найти большой разницы в его поведении до того как половина мозга отключилась и после.

— Салли, перестань. Знаешь, что я подумала? Давай, съездим в Сидней на выходные, устроим семейный праздник. Отец обрадуется, да и нам с тобой тоже сейчас нужны положительные эмоции.

— Хорошо, — кивнула я, сдаваясь.

Эта поездка превратилась в идею-фикс. Отец собрал свои вещи и всю неделю, как маленький ребенок, спрашивал, какой сегодня день и когда мы едем. Мама созвонилась со своими сиднейскими подругами и уже предвкушала встречу. Одна я никому не звонила и не суетилась, но это не значило, что у меня нет своих планов.

Мы выехали в пятницу вечером, и на дорогу ушло около восьми часов — почти вдвое больше, чем когда мы в последний раз ездили с Питером. Но, во-первых, отца от скорости укачивает, а, во-вторых, мой старичок-форд не сравнить с бролиновским порше по многим параметрам, включая скорость. Тем не менее, мы добрались до Сиднея в субботу рано утром, без происшествий, и сразу сняли трехместный номер в отеле.

Пара часов уходит на то, чтобы произвести над отцом необходимые процедуры, привести себя в порядок, позавтракать и проследить, чтобы родители приняли свои таблетки, после чего мы снова садимся в форд и двигаемся в направлении старого района, где раньше жили.

— Господи, как я скучала по Сиднею! — мечтательно произносит мама, выглядывая в окно. В эту минуту я действительно чувствую себя эгоисткой.

Но очень скоро меня тоже захватывает ощущение праздника: солнечный, яркий день, подзабытые лица соседей, знакомые улочки и вывески. Ближе к вечеру, убедившись, что оставляю родителей под надежной опекой маминой подруги Роуз и ее стодвадцатикилограммового мужа, я возвращаюсь в отель.

Естественно, я собираюсь увидеться с Питером. Мне хочется устроить ему сюрприз, поэтому я надеваю черное платье-сарафан с кружевами, которое он мне купил, босоножки на шпильке, делаю макияж, и по дороге даже заезжаю в салон красоты, чтобы сделать укладку. Я оглядываю себя в зеркале салона, и мне очень нравится то, что я вижу. Конечно, в своем нынешнем состоянии я не могу и не буду рисковать, занимаясь сексом, поэтому с моей стороны жестоко так дразнить Питера, но, с другой стороны, мне нужно чувствовать себя уверенной и привлекательной, если я собираюсь говорить с ним о беременности. Кстати, а я собираюсь, спрашиваю я сама себя. Да. Нет. Не знаю. Будет видно по ситуации, в конце концов, решаю я, двигаясь по Сиднею в другой конец города. Мы можем просто погулять или сходить в ресторан — не важно, я по нему соскучилась, и, главное, что вечер мы проведем вместе.

Я нервно звоню в дверь, запоздало понимая, что оборотная сторона сюрприза заключается в том, что ничего не подозревающего хозяина может не оказаться дома. Дверь открывается, но я вижу перед собой не Питера, а потрясающую, роскошную блондинку в вечернем серебристом платье.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — недоуменно осведомляется она, изящным движением пальцев откидывая с лица белокурую волну волос. У нее точеное, кукольное личико с неуловимым переливчатым макияжем в тон платью, и я начинаю себя ощущать если не полной дурой, то огородным пугалом точно.

— Питер дома? — спрашиваю я на автопилоте.

— Он в ванной, — отвечает она, окидывая меня с головы до ног внимательным, чисто женским взглядом.

Пожалуй, больше спрашивать не о чем, но несколько мгновений я еще стою на пороге, пытаясь осознать очевидное. Потом поворачиваюсь и осторожно спускаюсь вниз на четыре ступеньки, отделяющие дорожку от крыльца.

— Ему что-нибудь передать? — вежливым голосом интересуется блондинка.

— Нет, ничего, — отвечаю я, отступая к своему форду.

Уже за поворотом я осознаю, что, кажется, забыла, как дышать, а еще через пару метров понимаю, что не в состоянии вести машину. Вместо дорожных знаков перед моими глазами мелькают лица всех тех уродов, что ломали мою жизнь, унижали меня, причиняли мне боль — Артур, Колин, Майкл, Стивен, Эдди, Дэниэл, Питер… Питер. Я с трудом припарковываюсь у тротуара, и несколько минут сижу, стиснув руль, закрыв глаза и шумно вдыхая воздух.

Мне становится чуть легче, и я откидываюсь на спинку сиденья. Я кладу руку на живот и, ласково поглаживая, говорю:

— Все хорошо, мой маленький, все хорошо. Просто твой папа — очень большая сволочь, и, похоже, он все-таки разбил маме сердце.

Итак, я — Салли Пипс, тридцати четырех лет, которой через тридцать недель предстоит стать матерью-одиночкой, и которая с радостью и нетерпением ожидает этого счастливого момента.

Что касается человека по имени Питер Бролин, то его номер я сначала внесла в черный список, а потом удалила из телефона. Жаль, что также легко я не могу удалить его из своей памяти! Ведь, что бы я ни делала, он маячит в моем мозгу как тень отца Гамлета.

Я стала лучше понимать Керолайн Бролин и ее нескрываемое удовлетворение от перспективы увидеть Питера с простреленной головой. Если у меня это желание возникло после того, как я увидела серебристую киску, то каково ей, повидавшей весь зоопарк!

Мне не было бы так больно, если бы я была к этому готова, как раньше. Но, после возвращения из Сиднея с Питером, после месяца, проведенного на ферме, я вообразила, что наши отношения — нечто большее, нежели просто секс. Я ошиблась. Меня использовали как шофера, как женщину, как жилетку, как кухарку, массажистку, психоаналитика и даже как гостиницу. И продолжали бы использовать еще какое-то время, не окажись я не в том месте и не в то время две недели назад.

Иногда я ловила себя на том, что почти сожалею о случившемся. Мелкие и бессмысленные глупости, вроде удаления его номера из телефона, ничего не изменят — мне все равно придется каждый месяц переводить деньги на его счет, оплачивая кредит, наверняка придется встречаться с ним, я по-прежнему люблю его, а он меня — по-прежнему нет, так что изменилось? Почему бы не оставить все как было, принимая его нечастые визиты как случайные подарки судьбы? Я сама виновата в том, что все усложняю.

Но, постепенно, до меня дошло, что если я это сделаю, если я так поступлю, я стану копией моей матери, без каких-либо надежд на излечение. Я не хочу прощать, как она, терпеть, как она, я не буду так зависеть от мужчины, как она. Нет, нет, и еще раз нет! Больше ни один мужик не испортит мне жизнь. Нам жизнь. Скоро, очень скоро, на свет появится человек, который будет меня любить по-настоящему, и которому я отдам всю свою любовь.