Уитни Гаскелл - Скоро тридцать

– С какой стати этот иск достался Элли? – шипела Кэтрин. – Ты обещал, что ведущим юристом по следующему крупному делу назначат меня. Ты же знаешь, как это необходимо, если в ближайшем будущем я собираюсь стать компаньоном.

– Ты будешь, будешь компаньоном, не волнуйся, – каким-то неестественным, успокаивающим тоном проговорил Ширер.

Чего-чего? Почему он так ведет себя с ней? Мы с Кэтрин отработали в фирме всего по четыре года, и до возможного компаньонства нам оставалось еще три, если не пять лет. И даже тогда компаньонское участие не было гарантированной перспективой ни для кого, даже для тех сотрудников, чьи отец или мать входили в совет директоров.

– Да уж, и лучше поскорее. Если ты не хочешь, чтобы о нас узнали остальные компаньоны, – недовольно произнесла Кэтрин.

О нас? Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не охнуть. Кэтрин Польк и Ширер Дерьмовый – любовники? Я немедленно – и к несчастью для себя – представила их обоих в постели: гибкое тело Кэтрин прижимается к жир ному, заросшему шерстью пузу Ширера, а он, закатив глаза, исступленно кричит: «Да, да, еще!» Меня аж передернуло от отвращения. Вообще-то ничего удивительного, если учесть, что ради компаньонства Кэтрин готова на что угодно. Меня поразило только то, что Кэтрин, которая всегда так заботилась о своем имидже и демонстрировала тонкие вкусы, вообще может выносить вид голого Ширера.

– Ради всего святого, либо закрой дверь, либо не кричи. Нас могут услышать, – прошипел в ответ Ширер.

– А мне плевать. Ты женат, не я, – раздраженно бросила Кэтрин.

Ширер понизил голос, так что я ничего не могла разобрать, но тон его был угодливым и вкрадчивым, словно босс разговаривал с капризным ребенком. Я быстренько шмыгнула к себе в кабинет, чтобы они не успели меня заметить.

Я сидела за столом и с недоумением трясла головой, не в силах переварить услышанное. Ширер и Кэтрин вместе. Это было слишком отталкивающее зрелище, хуже, чем Красавица и Чудовище. И как у них все закрутилось? С чего это образине вроде Ширера – толстобрюхому волосатому коротышке – пришло в голову, будто он может покорить прекрасную амазонку вроде Кэтрин? А может, наоборот, она его соблазнила? И если да, то как? Ее нежные пальчики небрежно ласкали его жирные поросячьи ляжки во время подготовки к слушаниям? Она засовывала язычок в его мохнатое, забитое серой ухо? Если меня чуть не вырвало при одной мысли об этом, то как же она, бедная, этим занимается?

Однако размышления о сексе – пусть даже таком мерз ком и извращенном – напомнили мне кое о чем другом. С тех пор как неделю назад я разместила объявление в Интернете, то не проверяла свой электронный почтовый ящик. Из-за суеты со свадьбой Бет и работой совсем забыла об этом. Я запустила программу просмотра веб-страниц, набрала адрес, ввела имя пользователя, затем пароль и, тупо моргая, уставилась на экран. Я не верила своим глазам: в папке входящих сообщений значилось 175 писем. Здесь какая-то ошибка, подумала я. Наверное, писем всего 17 или даже 75, а слева или справа вкралась лишняя цифра. Тем не менее, когда я открыла папку «Входящие», там действительно было 175 сообщений с выстроенными в аккуратную колонку заголовками. Я щелкнула на первое письмо, подписанное неким Лизуном, и начала читать: «Когда ты ощутишь, как колечки на моем языке щекочут твою…» Фу!

Я нажала кнопку «удалить» и украдкой обвела глазами кабинет, чтобы убедиться – в мое отсутствие сюда никто не заглядывал и не проверял, чем я тут занята. Конечно же, никто в кабинет не заходил, но я всегда терзалась глупыми страхами, что фирма, точно подозрительный диктатор, следит за мной с помощью скрытой где-то над столом камеры и вот-вот узнает, что я трачу оплаченное время «Сноу и Друзерс» на чтение непристойных писем.

Сначала я отгоняла эту мысль как параноидальную, но потом увидела по телевизору сюжет о компаниях, которые действительно наблюдают за своими сотрудника ми с помощью видеокамер, отслеживая производител ность труда в течение рабочего дня, и это меня доконало. Теперь я убеждена, что все мои просмотры онлайн-каталогов одежды и обуви, не говоря уж о чтении электронных писем от мерзких извращенцев, заносятся в некую виртуальную «черную книгу» моих работодателей. Я снова перевела взгляд на экран, где открылось следующее сообщение: «Ищу свободную от предрассудков женщину, готовую к новым впечатлениям. С меня – ректальный зонд, с тебя – твой бананчик».

Бананчик? Это еще что за штука? О назначении ректального зонда догадаться нетрудно, но «бананчик»? Из всех моих знакомых знать об этом мог только один человек.

– Нина, что такое «бананчик»? – глухо проговорила я в телефонную трубку, моля Бога, чтобы никто в конторе меня не подслушал.

– «Бананчик»? – Нина заливисто расхохоталась. – Элли, детка, не знала, что ты пользуешься такими игрушками!

– Я не пользуюсь такими игрушками. Просто мне по мылу пришло письмо, где упоминается «бананчик», а я не знаю, о чем речь, – оправдываясь, сказала я.

Нина хохотала как сумасшедшая, а после того как все-таки объяснила мне значение слова «бананчик» – у меня язык не повернется это повторить – заставила привести контекст, в котором оно всплыло.

– Объявление о знакомстве! – воскликнула она. – Я тоже через это прошла.

– Ну и как, кто-нибудь отозвался? Я имею в виду, кто-нибудь, кроме ненормальных, мечтающих одеть тебя в кожаное белье?

– Да сколько угодно. То есть нет, по-настоящему ты ни с кем не встречаешься. Эти объявления хороши лишь для того, чтобы найти партнера по киберсексу. Ты что, не в курсе?

Киберсекс? Но в «Шарме» только и говорилось, что о красавицах-трудоголичках с Манхэттена, которые познако мились со своими мужьями-миллиардерами через Интернет, поскольку времени на обычные свидания у них не было. О киберсексе в статье и словом не упоминалось.

– Гм… нет, – призналась я. – А как вообще это все происходит?

– Ну, для этого надо иметь определенный навык печатания одной рукой, – начала Нина. Ага. Теперь я поняла.

– Все-все, не продолжай, – поспешно оборвала ее я. – Пока.

Список выбранных псевдонимов, отображенный в поле «От кого», внезапно показался мне гораздо более красноречивым: нередко в нем мелькали «члены», «лизунчики» и «жеребцы». Я нажала кнопку «удалить все», очистила почтовый ящик и стерла свое объявление. Может, позже, после того как мне стукнет тридцать и я вступлю в десятилетие, когда одинокие женщины впадают в отчаяние, мне придется довольствоваться киберсексом. А пока было лишь начало сентября, и до печальной поры тридцатилетия у меня оставалось целых три месяца.

Глава 8

В жизни у меня есть лишь два настоящих таланта: лазерная точность в нанесении жидкой подводки для глаз (я делаю это одним плавным движением, не отрывая кисточки от века) и рисование шаржей на друзей и врагов (отличить первых от вторых очень легко, так как я с искренним удовольствием наделяю тех, кого ненавижу, огромными носами и оттопыренными ушами). Рисунки получаются довольно хорошо; всем нравится, когда на дружеских вечеринках я схватываю чье-нибудь выражение лица и запечатлеваю его на бумаге. Кроме того, рисование помогает расслабиться, поэтому спустя некоторое время после того, как мне поручили «сверхответственное дело по групповому иску» и я уже начала впадать в панику, представляя себе горы бумаги, в которых предстоит зарыться, я сидела в кофейне «Старбакс», удобно расположенной всего в нескольких кварталах от моего дома, и рисовала невысокого муж чину, сидевшего напротив. Я пыталась перенести на бумагу черты его лица – он чем-то походил на Элмера Фадда – и толстый, колышущийся живот. На самом деле непросто рисовать человека, чтобы он не заметил, как ты внимательно его разглядываешь и «фотографируешь» изрезанный морщинами лоб, багровый нос пьяницы и капризно изогнутые губы. Приходится очень часто смотреть на «модель», подмечая как можно больше деталей, а потом быстренько опускать глаза, прежде чем «натура» поймает твой взгляд. Я уже делала это раньше, и порой мужчины, которых я рисовала, думали, что их завлекают. Один даже подошел и выхватил у меня блокнот, но обнаружил в нем лишь карикатуру на себя самого – со лбом пещерного жителя и задницей-кошельком.