Лорен Маккроссан - Ангел в эфире

– Гони его в шею из магазина, чтоб зря губы не раскатывал. Пусть поищет кого-нибудь в своем духе, – ухмыляюсь я.

– Не могу, Энджел. Еще подумает, будто я служебным положением злоупотребляю.

– Ты злоупотребила своим положением, когда на работу его устраивала. Вряд ли он такой уж ценный сотрудник, если даже по-нашему ни бе ни ме.

– Да вообще-то верно. Завтра же и рассчитаю его, а сегодня у меня выходной, – лукаво подмигивает она, – и я жду рассказа о волшебном превращении нашей Золушки в невесту.

Воодушевленно встряхнув копной рыжих завитушек, Мег хлопает в ладоши и склоняется ко мне, предвкушая мой рассказ. Тут, как назло, ее массивные буфера в тесном топике погружаются в лужицу кетчупа на краешке тарелки.

– А-а, подумаешь, отойдет, – отмахивается Мег, когда я, морщась, указываю на ярко-красное пятно.

Второпях промокнув кетчуп бумажной салфеткой, радостно продолжает:

– Давай, цыпуль, выкладывай все по порядку.

Теперь, видимо, самое время поведать вам о печальном происшествии в туалете. Похоже, я все-таки была права: мужчины, которым приходится делать предложение даме – пусть даже по собственной инициативе, – представляют собой жалкое зрелище. Несмотря на то, что вначале Коннору удалось расхрабриться, на следующей двухсотметровке нервы его подвели. Сию печальную историю он поведал мне по пути домой, когда я висела, высунув голову из окна такси, и угощала тротуар плохо переваренным креветочным коктейлем. Большая часть повествования запомнилась мне довольно смутно, но суть сводилась к тому, что, поставив меня в известность о своих намерениях, Коннор скрылся в туалете, дабы сбросить избытки курсирующего по телу адреналина. («Чтобы погонять чертенят из зада», – деликатно выразилась Мег.) Он торопился вернуться за столик, стремясь услышать мой ответ, и в итоге, пытаясь застегнуть дрожащими руками брюки, прищемил мужское достоинство молнией. Накричавшись, надергав (простите мою вольность) и испытав все возможные способы освободить дражайший орган, Коннор был вынужден, оставив гордость, выйти в своем бедственном положении из кабинки и обратиться к другому джентльмену, пользовавшемуся услугами уборной. В результате только с помощью трех незнакомцев, нескольких галлонов холодной воды, трети пузырька ярко-розового мыла из флакончика и уймы времени мой возлюбленный вернул себе попранное достоинство – отсюда компрометирующее пятно на брюках и болезненное выражение лица. И как следствие, алкогольная интоксикация его подруги.

– Так, и что случилось после того, как тебя подобрали с пола? – прыскает Мег.

Неторопливо пожевываю ломтик ветчины.

– Он не захотел выслушать мой ответ, – пожимаю плечами. – Сказал, для начала мне надо протрезветь, чтобы насладиться всей прелестью момента, – нечто в этом духе. А сегодня с утра, перед тем как уехать в аэропорт, Коннор снова поставил передо мной тот же вопрос.

– Насчет прелести момента не уверена, но эту ночь ты точно не забудешь. Вот умора: его пробрал понос, а ты блюешь из окна такси. Представляю, то-то будет у вас свадьба! Ха, зато будет чем детишек развлечь.

Откашливаюсь и поднимаю взгляд к свисающей с потолка лампе из мутного стекла.

– Хм-м-м, дети… – неловко улыбаюсь. – Звучит жутковато.

– Нет, правда. Вы будете потрясающими родителями, лучше не придумаешь – помяни мое слово. Мистер и миссис Маклин и их крохотулечки. Здорово, да? – Тут, задыхаясь от восторга, Мег начинает хлопать в ладоши и подскакивать на месте. – А можно, ой… можно, я буду крестной?

Видите теперь, что я имела в виду под снежным комом?

У меня морозец вырывается из той самой черной дыры в душе, где гнездятся страх и боязнь всего нового. А между тем подруга пускается в долгие лирические рассуждения относительно моего воображаемого будущего, и я испускаю долгий вздох.

– Так вот, Ангелок. – Мег, улыбаясь до ушей, буквально ложится на полированный стол. – Когда начнем планировать знаменательное событие?

– Что? С-свадьбу? – с дрожью в голосе уточняю я.

– Ой, ну разумеется, свадьбу. Не чемпионат же по футболу?

Издаю нервозный смешок.

– Думаю, пока лучше не торопиться. Коннора теперь полгода не будет, да мы еще ничего с ним и не обсуждали. Придется подождать его звонка. В каком он отеле остановился, я пока не знаю, а по мобильному придется через три спутника прозваниваться – слишком дорого выйдет.

– Я в технике не разбираюсь. Короче говоря, ты звонить ему тоже не станешь, а то столько начислят, сколько Кери за неделю на наряды выбрасывает.

– Боже упаси. Ты не слышала, тут на днях она купила себе пальто за девятьсот фунтов? Откуда у нее такие доходы? Не многовато ли для простой газетчицы?

– Ухажеры задаривают, – отвечает Мег, морща нос. – Где она только находит таких безмозглых болванов: обращается с ними, как с последним барахлом, а те рады стараться, так подарками и осыпают. Денег куры не клюют, а ума – ни капли.

– Поразительно, – недоумеваю я. – Как ей удается? Непостижимая особа.

Мег подносит к губам стаканчик апельсиновой шипучки и делает знак следовать ее примеру.

– И ты у нас непостижимая, Ангелок. И умница, раз выходишь замуж. Я поднимаю этот бокал «Айрн брю» за вас с Коннором. За самую неотразимую пару на свете!

Мы чокаемся, и я залпом выпиваю апельсиновую газировку; пузырьки пощипывают в носу. Хочется рассказать Мег обо всем, объяснить ей, что, сказав «согласна», я не успела договорить остаток фразы: «подумать над твоим предложением». Коннор не дал мне закончить, он обрадовался, как ребенок, и у меня просто не хватило смелости его переубеждать. А теперь он улетел на целых полгода. И мне так не хватает кого-нибудь, кто выслушает мои сомнения, – а вдруг я не создана для супружества? Только вот очень трудно выдавить из себя хотя бы слово. Да, подруга меня давно знает как свои пять пальцев, и, более того, она обязательно поймет, и все же кое-что меня удерживает. И дело не только в том, что сама Мег готова правую руку отдать, лишь бы пойти к алтарю, а скорее в том, что, не проявляя должной решимости, я ставлю под сомнение и самого Коннора. Чертовски сложный денек.

Вздыхаю и перевожу взгляд на огромные часы, висящие на стене по левую руку от меня.

– Ух ты, черт! – Я вскакиваю, накидываю на плечи выгоревшую джинсовку. – У меня же через десять минут эфир! Все, пока, бегу. Надо же так заболтаться – босс меня живьем съест.

Расстегиваю кошелек, бросаю на стол десятифунтовую бумажку (у Мег будет сердечный приступ, если я оставлю ее расплачиваться за обеих).

– Как-нибудь в следующий раз по магазинчикам прошвырнемся. У меня сегодня еще совещание на работе: обсудим, в какую сторону станцию разруливать.