Шеррилин Кеньон - Любовник из фантазий

Купидон кивнул, и Грейс впервые увидела на его лице беспокойство за брата.

– Хорошо, ты пока держись, а я слетаю к маме и поговорю с ней: может, она сможет чем-то помочь.

– Если она так сильно любит меня, как ты утверждаешь, то почему бы не позвать ее сюда и не поговорить напрямую?

Купидон укоризненно посмотрел на него:

– Потому что в последний раз, когда я сказал ей о тебе, она проплакала ровно век. Ты очень обидел ее.

На лице Юлиана не дрогнул ни один мускул, но Грейс не сомневалась, что он очень переживает из-за размолвки с матерью.

– Я поговорю с ней и сразу вернусь к тебе. – Купидон сделал знак Психее, и в тот же миг Юлиан подошел к нему, схватил массивную цепь с кулоном в виде лука, висевшую у него на шее, и рывком сорвал ее.

– Эй, – выкрикнул Купидон. – Поосторожнее!

Юлиан собрал цепь в кулак и покачал кулоном перед лицом брата:

– Теперь я уверен, что ты вернешься.

Купидон обиженно надул губы.

– В неосторожных руках этот лук – опасная вещь…

– Не беспокойся, я хорошо помню, как больно он жалит.

– Ладно, до встречи. – Купидон хлопнул в ладоши, и они с Психеей растаяли в золотом дыму.

Грейс не знала, что и думать. Неужели она видела все это собственными глазами?

– Кажется, я посмотрела слишком много серий «Зены, королевы воинов», – прошептала она. – Они не могут быть настоящими. Это всего лишь галлюцинация.

Юлиан вздохнул:

– Хотелось бы и мне так думать.

– Бог мой, это был настоящий Купидон! – возбужденно воскликнула Селена. – Маленький милый херувим, который так ловко соединяет сердца.

Юлиан мрачно хмыкнул:

– Какой угодно, только не милый. А что до соединения сердец, то он скорее разрывает их на части.

– Но он может заставить людей полюбить.

– Нет. – Юлиан крепко сжал в кулаке кулон. – Все, что он делает, – это лишь иллюзия. Никакая сила не может заставить людей полюбить друг друга, если, любовь не рождается в сердце.

Грейс удивленно подняла на него глаза:

– Кажется, тебе тоже довелось испытать это?

– Еще как довелось.

Она протянула руку, как будто хотела приободрить его.

– Это из-за того, что случилось с Пенелопой?

Юлиан отвел взгляд.

– Я могу где-нибудь постричь волосы? – неожиданно спросил он.

– Зачем?

– Не хочу, чтобы они напоминали мне о прошлом.

Грейс кивнула:

– В торговом центре предоставляют любые услуги.

– Тогда отведи меня туда.

Когда они вошли в парикмахерскую, Юлиан решительно сел в кресло.

– Вы уверены, что желаете короткую стрижку? – спросила женщина-парикмахер, восхищенно приглаживая длинные золотые локоны Юлиана. – У вас такие прекрасные волосы. Обычно мужчины смотрятся ужасно с длинными волосами, но вам очень идет. Какой кондиционер вы используете?

Лицо Юлиана не выразило никаких эмоций.

– Стригите.

Маленькая изящная брюнетка с завистью взглянула на Грейс.

– Если бы у меня была возможность запускать руки в это чудо каждую ночь, я ни за что не позволила бы ему постричься.

Грейс улыбнулась:

– Это его волосы, пусть сам решает.

– Ладно. – Волосы Юлиана посыпались на пол.

– Короче, – недовольно сказал Юлиан.

– Вы уверены?

– Да.

Грейс молчаливо наблюдала, как парикмахер колдует над волосами Юлиана. Длинные пряди превратились в золотые локоны, напомнив ей о «Давиде» Микеланджело.

Посмотрев на Юлиана, она улыбнулась:

– Теперь ты выглядишь вполне современно.

– А правда, – спросила Селена, когда они вышли на заполненную людьми площадь, – что ты сын Афродиты?

– Это как посмотреть. – Юлиан нахмурился. – Мать бросила меня, отец от меня отрекся, и я рос в спартанском лагере, где меня воспитывали все, кому не лень.

Его слова эхом отозвались в сердце Грейс. Так вот почему он такой сильный и… такой грубый! И вообще, знает ли Юлиан, что такое ласка и забота? Знает ли он, что такое чистая любовь, которая не требует ничего взамен? Грейс пристально посмотрела на него. Он шел, словно смертельно опасный хищник, засунув большие пальцы в передние карманы джинсов, и не обращал ни малейшего внимания на женщин, которые оглядывались ему вслед. Глядя на его уверенность и неуловимые движения, можно было предположить, что прежде он был свирепым бойцом.

– Селена, – тихо произнесла Грейс, – мне изменяет память, или мы действительно читали, что спартанцы избивали своих детей только ради того, чтобы проверить, как они терпят боль?

Неожиданно ей ответил сам Юлиан:

– Это правда. Раз в год они устраивали соревнования, чтобы посмотреть, кто выдержит самые продолжительные избиения.

– Некоторых даже забивали до смерти во время этого соревнования, – с дрожью в голосе добавила Селена.

Теперь для Грейс все встало на свои места – и то, что Юлиан говорил о своем детстве в Спарте, и его ненависть к грекам.

– Наверное, сын богини мог долго терпеть побои, – поинтересовалась Селена.

– Да, это так.

– Знаете что? – По тону Селены Грейс поняла, что она хочет поднять всем настроение. – Я, признаться, проголодалась. Может, перекусим гамбургерами в «Хард-рок-кафе»?

Юлиан удивленно свел брови:

– Почему мне все время кажется, что вы разговариваете на иностранном языке? Что такое «Хард-рок-кафе»?

Грейс улыбнулась:

– «Хард-рок-кафе» – это сеть ресторанов, и там мы можем поесть.

– Вы хотите сказать, что едите в заведении, где пища твердая, как камень?[3]

Теперь уже Грейс откровенно рассмеялась. И почему она не подумала об этом раньше?

– Поверь, там неплохо кормят. Пойдем, сам попробуешь.

Они направились в «Хард-рок-кафе», расположенное через дорогу от торгового центра, и заняли там очередь.

Вскоре женщина-администратор, взглянув на Юлиана, обратилась к ним.

– Прошу вас, следуйте за мной. – Она пошла вперед, раскачивая бедрами.

Грейс многозначительно посмотрела на Селену, и та кивнула в ответ.

– Похоже, теперь нас всегда будут проводить без очереди.

Вскоре они уже усаживались в отдельной кабинке в дальнем углу.

Как и предполагала Грейс, Юлиан сел рядом с ней, и она вежливо подала ему меню.

– Я не могу прочитать, что тут написано. – Он спокойно вернул меню, и Грейс стало стыдно, что она не подумала об этом.

– Я не знала, что солдат в Древней Греции не обучали читать.

– Обучали – на древнегреческом, на латыни и на санскрите. А еще я разбираю египетские иероглифы, как и некоторые письменности мертвых языков. Но язык этого меню для меня все равно что тарабарский. – Юлиан вздохнул и положил руки на стол.