Шеррилин Кеньон - Любовник из фантазий

Внезапно Грейс поймала на себе загадочный взгляд Селены.

– А кто такой этот Приап? – спросила она у подруги.

– Фаллический бог плодородия. Изображался возбужденным членом.

– И зачем он нужен Юлиану?

Селена пожала плечами:

– Может, это он проклял нашего героя? Это было бы очень смешно, потому что Приап и Эрос братья, так что если Юлиан является братом одному, то по логике и другому тоже.

Боже, каково это, когда собственный брат проклинает тебя на веки вечные! От подобной мысли Грейс чуть не стало плохо.

– Призови его, – мрачно сказал Юлиан Эросу.

– Сам призывай. Он на меня зол.

– Зол на тебя?

Купидон кивнул.

Это было уже слишком, и Грейс решила вмешаться, чтобы по крайней мере получить ответы на некоторые вопросы.

– Простите, что я перебиваю вас, но… Что здесь происходит? Юлиан, за что ты напал на него?

Юлиан пронзил ее взглядом:

– Просто хотел получить удовольствие.

– Вот так чудеса, – произнес Купидон. – Ты меня не видел всего лишь две тысячи лет и теперь, вместо того чтобы по-братски обнять, решил разбить мне лицо? – Он медленно повернул голову к Психее: – А мама все удивляется, почему я не люблю своих родственников!

– Сегодня я не в настроении выслушивать твои шутки, Купидон, – буркнул Юлиан.

Бог любви недовольно фыркнул.

– Пожалуйста, перестань называть меня этим ужасным именем! Не выношу его. Поверить не могу, что ты его столько раз повторил, учитывая твою нелюбовь к римлянам.

Юлиан холодно улыбнулся:

– Я использую это имя потому, что знаю, как сильно ты его ненавидишь.

Купидон насупился, и Грейс подумала, что теперь уже он вот-вот набросится на Юлиана.

– Скажи, ты призвал меня только для того, чтобы измываться надо мной или для моего пребывания здесь есть причины посерьезнее?

– Честно говоря, я не думал, что ты придешь, ведь ты вообще не замечал меня последние две тысячи лет.

– Это потому, что я знал заранее – ты обязательно начнешь меня бить. – Купидон указал на свой раздувшийся нос. – Что ты и сделал.

– Ну и зачем тогда ты пришел? – холодно спросил Юлиан.

– Честно говоря, до сегодняшнего дня я полагал, что ты мертв и вместо тебя какой-то смертный взывает ко мне голосом, похожим на твой.

Грейс заметила, что лицо Юлиана стало совершенно бесстрастным, как будто насмешливые слова Купидона убили что-то внутри его.

Впрочем, на этом Купидон, похоже, выпустил пар.

– Слушай, – сказал он Юлиану, – я знаю, ты винишь меня, но в том, что случилось с Пенелопой, я не виноват. Я и понятия не имел о том, что сделает Приап, когда все выяснит.

Юлиан поморщился, его лицо вдруг скривилось. Грейс понятия не имела, кто такая эта Пенелопа, но определенно она много значила для Юлиана.

– Не имел?

– Клянусь, братишка, что это так, – мягко проговорил Купидон и бросил взгляд на Психею, словно ища поддержки. – Я никогда не желал ей зла и никогда не стал бы предавать тебя.

– Неужели ты хочешь, чтобы я тебе поверил, – фыркнул Юлиан. – Я слишком хорошо тебя знаю, дружок, знаю, как ты любишь разрушать жизни смертных.

– Но не твою, Юлиан. – Психея снова протянула вперед руку. – Не веришь ему, поверь мне. Никто не хотел, чтобы Пенелопа умерла таким образом. Твоя мать до сих пор оплакивает ее и остальных.

Взгляд Юлиана застыл.

– Как ты смеешь говорить о ней? Афродита так ревновала тебя, что сначала хотела расстроить вашу помолвку, а потом и вовсе пыталась убить, лишь бы ты не выходила замуж за Купидона. Для богини любви этой самой любви в ней слишком мало.

Психея отвела взгляд.

– Не смей говорить о ней в таком тоне, – рявкнул Купидон. – Она наша мать и заслуживает уважения от детей.

Гнев исказил лицо Юлиана.

– Не советую защищать ее.

Только сейчас Купидон обратил внимание на Грейс и Селену и удивленно взглянул на них, словно они появились из-под земли.

– А это кто такие?

– Друзья, – ответил Юлиан, чем немало удивил Грейс. На лице Купидона появилось недоверчивое выражение.

– Нету тебя никаких друзей. Впрочем, не важно. Ты так и не сказал мне, зачем тебе нужен Приап.

Юлиан напрягся.

– Приап проклял меня и обрек на вечное рабство, из которого я не могу вырваться. Теперь я жду встречи с ним, чтобы вырвать у него с корнем те части тела, которые не отрастают снова.

Купидон побледнел.

– Черт, а ведь у него хватило бы духу сделать это. Мама убьет его, если это действительно его вина.

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто он сделал это без ее ведома? Не держи меня за дурака, Эрос. Ей просто наплевать на меня.

Купидон вскинул голову:

– Не начинай снова. Помнишь, когда я предложил тебе дары от нее, ты швырнул их мне в лицо.

– И ты не догадываешься почему? Зевс сбросил меня с Олимпа через час после того, как я родился, а Афродита даже не возразила ему. Если кто из вас и появлялся рядом со мной, то только с одной-единственной целью – поиздеваться. – Юлиан одарил Купидона убийственным взглядом. – Сколько раз нужно ударить собаку, чтобы она озлобилась?

– Ладно, согласен, кое кто из нас мог бы быть с тобой и пообходительнее, но…

– Никаких «но». Всем вам было наплевать на меня, а ей в особенности.

– Неправда, мама никогда не поворачивалась к тебе спиной. Напротив, ты всегда был ее любимчиком.

Юлиан хмыкнул:

– И верно, поэтому просидел последние две тысячи лет в книге.

Грейс захотелось обнять его. Ну почему Купидон стоит истуканом и не рвется сделать для брата все возможное и невозможное, лишь бы избавить его от ужасной судьбы, которая, пожалуй, была хуже смерти?

А еще удивляется, что Юлиан проклинает его.

Неожиданно Юлиан выхватил из ножен висевший на поясе Купидона кинжал и полоснул себе по руке.

Грейс зажмурилась от ужаса, но прежде чем она начала причитать, шрам затянулся, не оставив даже следа.

Купидон изумленно посмотрел на брата.

– Черт возьми! – выдохнул он. – Это же клинок Гефеста.[2]

– Знаю. – Юлиан вернул клинок Купидону. – Даже тебя можно убить таким, но не меня. Теперь ты понял, что такое проклятие Приапа.

Грейс увидела неподдельное сочувствие в глазах Купидона, когда он осознал всю глубину несчастья, случившегося с Юлианом.

– Мне известно, что он ненавидит тебя, но я не предполагал, что Приап падет так низко. Как он посмел…

– Мне наплевать как, но я хочу поскорее снять его проклятие.

Купидон кивнул, и Грейс впервые увидела на его лице беспокойство за брата.

– Хорошо, ты пока держись, а я слетаю к маме и поговорю с ней: может, она сможет чем-то помочь.