Элизабет Винфри - Больше, чем друг

Вот теперь это был Кейн, каким я его всегда знала.

— Да? В таком случае я тоже у тебя кое-что спрошу, — сказала я, посмеиваясь. — Сколько тюбиков геля ты сегодня на себя извел? Три или, может, четыре?

Мы оба захохотали. Теперь, когда Джеймс запел немного побыстрее, я повела Кейна в танце, напоминающем танго. Мы пронеслись через танцплощадку, расталкивая другие пары, чтобы расчистить себе путь.

Когда музыка снова заиграла медленнее, мы оказались уже на другом конце зала. Здесь было мало света, и царил полумрак. Кейн опять привлек меня к себе, и я с удивлением обнаружила, что обвиваю руками его шею.

Внезапно я почувствовала, что задыхаюсь, пульс участился до ста ударов в минуту. Но при этом я ощущала под своими руками крепость мышц Кейна.

Запрокинув голову, чтобы посмотреть ему в лицо, я увидела его губы буквально в миллиметре от моих. Казалось, время остановилось, и я не могла отвести взгляда от пронзительного света его глаз. «Так вот что видят другие девчонки, — подумала я. — Таким Кейна я никогда еще не знала».

Я склонила к нему голову и сомкнула веки. Внутри у меня все похолодело, но я была не в силах от него оторваться.

— Позвольте вас разбить? — услышала я высокий резкий голос, раздавшийся прямо у меня над ухом.

— Ребекка! — воскликнул Кейн, поспешно отступив от меня на шаг. — Я как раз собирался идти тебя искать.

— А я тут как тут, — сказала Ребекка, демонстративно не обращая на меня внимания.

— А ты тут как тут, — проговорила я, отодвигаясь еще дальше от Кейна. — Ладно, еще пересечемся, Парсон.

Я пробиралась сквозь танцующие пары, намереваясь отыскать Эллен. Мне приспичило позубоскалить по поводу того, насколько бестолковыми были эти школьные вечера.

На полпути я обернулась, чтобы украдкой бросить взгляд на Кейна. Он смотрел на меня, но было слишком далеко, чтобы прочесть выражение его глаз. Горло перехватило, и я почувствовала, что меня словно парализовало.

В этот момент Ребекка наклонила к себе голову Кейна для поцелуя, и чары рассеялись. Я даже не могла с уверенностью сказать, что только-только произошло между нами с Кейном, но надеялась и молила Бога, чтобы это никогда больше не повторялось.

— Кайф! — сказал Джеймс спустя несколько часов. — Я всегда любил петь перед толпами народу.

Было уже за полночь, и я час назад позвонила маме предупредить, что собираюсь задержаться. Танцы закончились, но Джеймс и остальные члены оркестра должны были еще остаться, чтобы собрать аппаратуру.

— Молодцы, ребята, — похвалила я, запихивая моток удлинителя в парусиновый мешок. — Все в восторге.

— Да что тут говорить? Рок-н-ролл у меня в крови, — Джеймс взял гитару и сел на один из кованых стульев. Он сыграл блюзовую импровизацию, что-то тихонько мурлыча.

— Я могу еще чем-нибудь помочь? — спросила я, оглядывая почти пустую сцену. Я ужасно вымоталась, а завтра рано вставать, потому что надо сидеть с Ниной.

Джеймс потянулся ко мне, схватил за руку и усадил на соседний стул.

— Я не хочу отпускать Делию домой, — пропел он, подыгрывая себе на гитаре.

Я рассмеялась.

— Давай, давай, Мик Джаггер. Папа того и гляди вышлет на поиски Национальную Гвардию, если я не вернусь в ближайшее время.

Когда мы подъехали к моему дому, перед входом, как всегда, горел свет. Сквозь занавески было видно, что мама ждет меня, сидя в кресле.

Джеймс выключил зажигание и погасил фары своего джипа. Он повернулся на сидении и положил руки мне на бедра. Притянув меня к себе, поцеловал с такой силой, как никогда прежде.

Под покровом ночи я почувствовала себя словно закутанной в теплый кокон. Ушли воспоминания о футбольном матче, о танцевальном вечере, и даже растаял образ мамы, ожидающей меня в гостиной. Я сознавала только губы, руки и наше тихое дыхание.

Вдоль спины забегали мурашки, и каждый нерв трепетал от возбуждения.

— Кейн, — прошептала я, ощутив кончиками пальцев мягкие волосы.

В следующую секунду сердце мое остановилось. Я открыла глаза, не в состоянии поверить в то, что мгновение назад сорвалось с моих губ. Со все возрастающей тревогой я поняла, что назвала Джеймса Кейном. О чем я думала? Заметил ли он это?

Я слегка отклонила голову и внимательно вгляделась в лицо Джеймса. В ответ он обнял меня, крепко стиснув за плечи. Он явно не расслышал моих слов. На меня накатила мощная волна облегчения. Но я уже не могла сосредоточиться на поцелуях Джеймса. Имя «Кейн», как эхо, звучало у меня в мозгу, словно издеваясь надо мной. Почему я сказала это? Что со мной?

Я слегка потрясла головой, пытаясь прояснить мысли и убеждая себя, что это совершенно ничего не значит. Я только что видела Кейна, и его образ еще не выветрился из моей головы. И это никак не мешает мне быть в полном кайфе от Джеймса.

— Хочу никогда не переставать целовать тебя, — сказал он, нежно сжимая мою голову в своих ладонях.

— Я люблю тебя, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо.

Я ни одному парню никогда не говорила еще этих слов (кроме, конечно, Кейна, но это ведь совсем другое!), и всегда воображала, что когда, наконец, придет время произнести их, то зазвонят колокола и в небе ослепительно вспыхнет фейерверк. Ничего этого я не испытала с Джеймсом и решила, что слишком много захотела. В тот момент я была уверена, что сказала именно то, что чувствовала. Джеймс Саттон — моя судьба. И точка.

…Не успела я погасить свет на тумбочке, как до меня вдруг дошло, что я не услышала от Джеймса ответное: «Я люблю тебя». Но не сомневалась, что обязательно услышу — скоро.

— И ты весь вечер танцевала? — спросила Нина, вынимая из морозильника картонную коробку с мороженым.

Я достала две вазочки и ложки.

— Нет. Джеймс играл в оркестре, поэтому мне просто не с кем было танцевать.

Нина печально вздохнула.

— Танцевальные вечера — это так романтично. Мне бы очень хотелось как-нибудь туда попасть.

В последние два месяца Нина стала интересоваться всем, что касается мальчиков и свиданий. Она без конца задавала мне вопросы и о Кейне, и о Джеймсе, пытаясь понять разницу между мальчиком-другом и бойфрендом.

Когда я пришла к ней утром, она аж подскакивала, умирая от нетерпения допросить меня о вечере. Кажется, я никогда раньше не видела, чтобы кто-то смотрел на школьные вечера сквозь такие розовые очки. Глядя на Нинино прелестное личико, я чувствовала себя глубокой старухой.

— Не беспокойся. У тебя впереди еще сотня таких вечеров. Бьюсь об заклад, что любой мальчишка из твоего класса будет лезть из кожи, чтобы иметь возможность пригласить тебя.

Я наложила две вазочки мороженого и поставила одну из них перед Ниной.