Барбара Бреттон - А может, в этот раз?

– Ты – само очарование, согласен, но только, прошу тебя, не заходи на кухню пару минут.

Марина попыталась проскользнуть мимо Слейда, но фотограф был достаточно проворен. Из кухни доносились голоса.

– Кристина и Джозеф? – спросила она. Слейд ничего не ответил, просто перекрыл вход, не да­вая ей заглянуть на кухню.

– Дерутся? – спросила она. Слейд пожал плечами.

– Иногда мне кажется… – протянула Марина и тут же, тряхнув головой, торопливо добавила: – Впрочем, не важно.

Она кое-что подозревала. Перед Слейдом открывались два пути. Он мог позволить ей ворваться в кухню и затем насладиться безобразной сценой. И мог поступить мудрее: дать ее подозрениям окрепнуть, а потом потихоньку прове­сти собственное журналистское расследование относительно Бойскаута и его невзрачной малышки-жены.

Но Слейд так и не успел принять решение: дверь на кухню с треском распахнулась и Кристина вылетела, ничего и никого не видя перед собой. Она была в ярости, но Слейд не мог не заметить одной существенной детали: она была живая! В ней проснулась женщина! Такой он ее ни разу не видел, и причина произошедшей метаморфозы была для него очевидна.

Бойскаут смотрел в сторону Слейда. Тот удовлетворен­но усмехнулся. Знает кошка, чье мясо съела. Дело пахло скандалом. Две жены под одной крышей, быть может, даже в одной постели. Веселенькая история! Немного удачи, и эта троица добудет ему кругленький банковский счет еще до конца лета.

Глава 5

Разъяренная Марина ворвалась на кухню.

– Что ты сделал с Кристиной?! – воскликнула она, перегораживая дверной проем. – Почему ты не можешь вести себя как цивилизованный человек?

– Занимайся своим делом, дитя мое, – сказал он тоном, которым говорят с неразумными подростками.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – властным то­ном потребовала Марина.

Все-таки хорошо, когда способность повелевать у тебя в крови.

– Кристина – прекрасная женщина, – продолжала она, – и заслуживает уважения.

– Это еще как сказать.

– Она была твоей женой. Уже за это ты должен ее уважать.

– Она меня бросила, – огрызнулся Джо. – Я ей ни черта не должен.

– А я твоя нынешняя жена. Ты считаешь, что мне что-то должен?

– Да, я должен обеспечить твою безопасность. Это я обещал твоему отцу.

– Твоя верность моему отцу просто трогательна, – сухо заметила Марина. – Жаль, ее некому оценить. Джо махнул рукой в сторону двора.

– Смотри-ка, солнышко еще светит. Почему бы тебе не пойти поиграть на улицу?

– Неудивительно, что Кристина не смогла с тобой жить. Я не понимаю, как она вообще вышла за тебя замуж.

Джо подошел к холодильнику и вынул бутылку пива. Не спеша вскрыл ее. Он не собирался ни оправдываться, ни объяснять что-либо, и Марина завелась по-настоящему.

Забыв об ужине, она вылетела из кухни и пронеслась мимо Слейда. Сейчас она почти жалела о том, что отец в свое время спас этого Мак-Марпи: без него мир был бы устроен более справедливо. Кристина правильно сделала, что ушла от него, но он так и не желает оставить ее в покое, продолжая досаждать ей и днем и ночью.

Он заслуженно потерял Кристину. Он груб и труден в общении, тогда как Кристина всегда оставалась вежлива и довольно приветлива. Да, она больше интересовалась доро­гими тряпками и карьерой, но сейчас Марина уже не была так уверена в правильности своего взгляда на жизнь, со­гласно которому стремление к успеху и желание выглядеть красиво являлись проявлениями слабости.

Марина чувствовала внутренний разлад. Ее тянуло к женщине, олицетворявшей все то, что до сих пор она счита­ла злом. В чем же дело? В том, что она внезапно примкнула к тому завистливому большинству, что всегда желает боль­шего, чем может иметь, или она просто была более одинока и испуганна, чем может себе признаться?

Распахнув дверь, Марина вышла на улицу. Сгущались сумерки. С запада дул легкий ветерок, несущий аромат роз и клевера. Она приучила себя по вечерам думать о Зи, представлять, будто они с ним вдвоем в этом тихом спокой­ном месте, где можно забыть о горе, где они могут быть просто мужчиной и женщиной, которые любят друг друга.

Марина опустилась на ступеньку и села, обхватив рука­ми колени. Однажды она рассказала о своих мечтах Зи, но он посмотрел на нее так, будто она говорила на чужом язы­ке. Для него существовали лишь абстрактные понятия, та­кие как свобода, справедливость… Лунный свет и аромат цветов мало что для него значили, и она готова была при­нять то, что он ей предлагал, и не просить о большем.

И все же в такие вечера трудно было, глядя на звездное небо, не думать о клятвах и сладких обещаниях. Марина не заблуждалась на свой счет. Она была столь же невзрачной, сколь ее мать красивой. Еще в детстве она поняла, что та фея, что наделяет женский пол чарами, против которых мужчины бессильны, обошла ее стороной. Но для Зи физи­ческая красота не имела никакого значения. В Марине он ценил совсем иные качества, и в его объятиях она обрела уверенность в своих силах.

Она закрыла глаза и попробовала представить Кристи­ну и Джозефа юными и влюбленными, но ей это почему-то не удалось. Трудно было даже вообразить Кристину стыд­ливой и стеснительной, ловящей каждое слово Джозефа. Таких женщин, как она, мужчины вынуждены добиваться, а они лишь снисходительно принимают ухаживания с высо­ты своей неприступности. Марина к таким женщинам себя не относила.

Дверь позади нее открылась, затем тихонько закрылась. Марина почувствовала запах духов Кристины. Деревянная ступенька тихонько скрипнула, когда Кристина села рядом.

– Ты ужинала? – спросила Кристина.

– Нет, – ответила Марина.

– Не знаю, как ты, а я не настроена сейчас готовить, – сказала Кристина, доставая из кармана ключи от машины. – Я еду в пиццерию. Если хочешь, присоединяйся.

Марина не знала, согласиться или нет. Джозеф предуп­редил ее об опасности со стороны оппозиционных ее отцу сил, которые были настолько влиятельны, что могли до­стать ее даже здесь: Все так, но поверить в то, что в этом сонном городке ей может что-либо угрожать, было почти невозможно. Кроме того, здесь был Джозеф, черт бы по­брал его характер…

– Подумай над моим предложением, – сказала Кри­стина, вставая.

– Я люблю пиццу, – выпалила Марина, – но Джо­зеф может не разрешить мне поехать без него.

Если бы девушка объявила, что она замужем за самим дьяволом, Кристина и то была бы удивлена меньше.

– Ты шутишь?

Марина вновь ушла в свою скорлупу.

– Больше ничего сказать вам не могу.

– Ты не его собственность. Это Америка – ты мо­жешь делать что хочешь и когда хочешь.