Мой неласковый Муж - Екатерина Ромеро

Муж нежно поцеловал меня и уснул, а я еще долго лежала, не двигаясь. У меня не выходила из головы его фраза:

«Я вижу монстра в зеркале».

Это было так странно и необъяснимо. Марат был бы последним, кого бы я назвала Монстром.

Он такой красивый, заботливый. Нет. Мой муж не может быть Монстром.

Монстр совсем другой. Он пленит, наказывает и подчиняет. Он тот, кто владеет жизнями, кто делает больно. Всегда.

Глава 17

«Он надавил на мои скулы, я зарычал, а Господин гортанно засмеялся, перебирая белые четки в руке.

— Хорош, дьяволенок. Хорош! Смотри, какой: крепкий, здоровый, смазливый. Он будет племенным самцом. Волчонок дикий. Все при нем… все. А глазища какие! Его точно в разведение.

А дальше Шакир Аль-Фарих показал пальцем на некоторых из нас. Стоящий рядом с ним Хамит молча качал головой, точно болванкой.

— Остальных разобрать. Расчет у Ари. За порчу и промедление минус сорок процентов. Свободны.

Тогда я, конечно, не понял смысла слова «разобрать», как, впрочем, и всего, о чем они между собой говорили.

Я стоял, прижавшись к стене, и старался слиться с ней тенью. Только спустя несколько месяцев, немного выучив язык, я понял, о чем они тогда говорили и что значило «разобрать».

Это было буквально вытащить все, что можно продать по частям: сердце, почки, печень, если повезет, костный мозг, некоторые кости, кровь и даже волосы. Отходов почти не было, и думаю, их даже никто не хоронил».

Данте звонит. Снова, и на этот раз я поднимаю трубку. Я не могу долго его игнорировать. Черт, чувствую себя просто провинившимся ребенком.

Это время с Есей. У меня никогда такого не было, словно отпуск от рабства. Я свободен с ней, но Данте возвращает в реальность.

— Алло.

— Почему ты не берешь трубку, что происходит, Арман?

— Я занят. Ты знаешь.

— Приедь ко мне, у меня есть для тебя новое задание.

— Я не могу. У меня служба. Давай позже.

Внутри все сжимается. Это не страх, скорее благодарность, но мне все равно больно. Данте никогда не был для меня отцом, он был для меня богом, и теперь мне хочется наказать себя за то, что я посмел предать его, оставив Есю в живых. Я нарушил приказ и ненавижу себя за это.

Общаться так свободно с Данте, как это было раньше, теперь мне сложно. Я боюсь раскрыть секрет, рассказать о том, что у меня в доме живет девушка. Что я женился на собственной рабыне и даже не рассказал этого Данте.

Я боюсь, что он узнает и тогда… я не знаю, что он сделает. Я просто хочу, чтобы Еся больше не плакала, я хочу, чтобы она жила нормальной жизнью.

— Я поражаюсь твоей беспечности. Арман, какая служба, что может быть важнее нашей цели? Или ты забыл, откуда я тебя забрал? А может, ты забыл, что сейчас там происходит, мне напомнить? Ты, наверное, не в курсе, но новую партию детей отправили два дня назад. Давай сделаем ставки, сколько из них останется в живых под покровительством Шакира спустя месяц?

Сжимаю руки в кулаки, от напряжения сводит скулы. Пять процентов отберут в разведение, оно же в рабство, небольшая часть пойдет в слуги. Остальные в расход, что означает верную смерть без шанса на выживание.

— Я все прекрасно знаю, не обязательно каждый раз мне напоминать об этом.

— А мне кажется, надо. Надо, потому что ты пытаешься отрицать этот момент! Арман, что происходит? Если есть что-то, что тебя беспокоит, чего ты боишься, давай обсудим это. Как всегда делали. Арман, я жду твоего положительного решения. Один раз мы уже запороли сделку Да, ты не виноват в этом, но мы потеряли время. На кону множество жизней ни в чем не повинных детей. Мы должны действовать быстрее. Я ищу новую рабыню, и ты мне будешь нужен.

Сжимаю телефон до хруста. Данте понял, что я тяну, виляю, не хочу никуда ехать, потому что… не надо ему этого знать. Мне хочется еще побыть с Есей. Еще немного. Хотя бы неделю. Просто пожить с ней. Неделя — это много? Для меня — да. Каждая минута с моей девочкой драгоценна. Как она это называла? Мечта. Я живу с мечтой. Тайно. Скрывая ее ото всех.

— Я приеду. На месте поговорим.

Отключаю телефон и с силой ударяю кулаком в стену. У меня меньше времени, чем я думал. Конечно, я не летаю в облаках. Я знаю, чего мне будет стоить моя месть.

Из ада дважды не возвращаются. Это знает Данте, это знаю я. И если в первый раз мне повезло, я был юн и так просто сложились обстоятельства, то во вторую такую удачу я уже не верю.

А еще мне страшно. Мне так страшно снова увидеть тех, кто издевался надо мной. Где-то внутри боится маленький Арман с ошейником на шее, и он всеми силами не хочет туда возвращаться.

Он боится даже тех воспоминаний, когда его били, когда резали лицо, когда оставляли в луже крови в той металлической коробке.

И даже сейчас, спустя почти двадцать лет, я помню вкус собственной крови во рту. Я помню, как топили мою новорожденную дочь и как она плакала, как я рыдал по ней. Мне было больно видеть смерть собственного ребенка. Я бы сам сдох. Поменялся жизнями с ней, но мне не дали такой возможности, ее просто не было.

Да, я вырос, я выжил, но это навсегда со мной, и я поклялся отомстить. Я знаю, что должен, но в то же время у меня тогда совсем не будет будущего.

Я знаю, что должен помочь тем детям, ведь это должен кто-то сделать. Я поклялся. Еще я знаю, что, скорее всего, не вернусь из Халифата, а это значит, что Есю я больше не увижу. Выбор без выбора, и мне хочется орать от этой безысходности.

* * *

Мы сближаемся, я чувствую это. С каждым днем Марат показывает мне, какие мы счастливые, и это похоже на сказку. Каждый вечер мы проводим вместе, и на секунду мне кажется, что так было всегда.

Наконец-то я не одна, мой муж со мной, и с ним я как за стеной, но Монстр упорно продолжает приходить ко мне во снах. Иногда он молчит, иногда говорит что-то, но я не разбираю слов.

Я словно живу две жизни, какие-то параллели, и никак не могу понять, где сон,