Я спереди! - Мари Секстон

Но у меня никогда не было Наоми, и я бы ни на что ее не променял. Даже на Ламара.

Елена наклонилась ближе, ее глаза горели любопытством.

— Это действительно он?

— Да.

— Но это не свидание?

— Нет. Мы собираемся потусоваться вместе. Вот и все.

— Но что он здесь делает? Навещает своих тетю и дядю? Он навестил тебя спустя столько времени?

— Он переехал в Коду в прошлом месяце. Вообще-то, он учитель английского у Наоми. Он не мог найти меня, потому что не знал моей фамилии, но вчера нам пришлось отбуксировать его машину. Вот тогда-то я и узнал.

— Вау.

— Знаю.

— И он холост?

— Да.

— Он все такой же симпатичный?

Я рассмеялся.

— Да.

— Тогда почему, черт возьми, это не свидание?

— Ты знаешь почему.

— О, Дом. — Она накрыла мою руку своей. — Ламар вернулся, как ты всегда и хотел, и ты все еще собираешься это делать? Ты и дальше собираешься глупо притворяться, что тебе никто в этом мире не нужен? Как будто оставаться одиноким — это единственный благородный поступок, который ты можешь совершить?

Я наклонился и поцеловал ее в нос.

— Мне нужно идти.

Она покачала головой, когда я встал.

— Ты идиот.

— Я спас тебя от самого жуткого паука в мире, и это все, что я получил? Самое меньшее, что ты можешь сделать, это сказать спасибо.

— Спасибо, что позаботился о пауке.

— Не за что.

— Я все равно считаю тебя идиотом.

Глава 5

ЛАМАР

На следующий день я проснулся, чувствуя себя лучше, чем когда-либо. Даже голый пол под моими ногами не казался таким холодным, как обычно.

Я сидел на краю кровати, уставившись на белые стены моей странно тихой комнаты, погруженный в свои мысли.

Все, что произошло накануне, казалось сном. Моя машина была разбита вдребезги, а затем из ниоткуда появился Доминик и увез меня, чтобы я провел вечер, играя в игрушки. В это время я выпил гораздо меньше бурбона, чем обычно. Мы провели несколько часов, наслаждаясь пластиковым конструктором и пиццей, а потом он отвез меня домой на той же машине, на которой мы когда-то целовались, как будто нам снова было по семнадцать, и мы были готовы повторить все, что было пятнадцать лет назад.

Я покачал головой.

Должно быть, все это было сном, но явное отсутствие похмелья говорило об обратном.

Я проверил свой телефон и порадовался, что не забыл выключить его перед тем, как лечь спать. Три пропущенных звонка с неизвестного номера. Я покачал головой. Очевидно, разбивания моей машины было недостаточно. Те студенты, которым я насолил, были полны решимости доставать меня как можно больше. Я уже подумывал о том, чтобы просто поставить всем «пятерки», чтобы это прекратилось.

Я ввалился в свою гостиную и меня ждал второй сюрприз за день: светило солнце. Вот почему в моей спальне было так тихо. Я был слишком отвлечен, чтобы заметить, что дождь не барабанил по черепице или по окнам. Выглянув из-за раздвижной стеклянной двери, я увидел бледно-голубое небо.

Казалось, что дела идут на лад, но я не смел слишком надеяться. Я бы не смог, даже если бы захотел. Несколько недель назад я словно провалился в колодец. От того, что на небе светило солнце, было мало толку, когда его свет был загорожен со всех сторон холодными серыми стенами депрессии.

Полчаса спустя водитель из «Мастерской Якобсена по ремонту автомобилей» позвонил в мою дверь. Это был не тот угрюмый водитель, которого я видел накануне. Этот парень показался мне странно знакомым.

— Вы готовы ехать, мистер Франклин?

— Только дайте мне взять куртку.

Он рассмеялся, и его сходство с Домиником поразило меня. Я смутно помнил Дмитрия с той ночи, когда он занял мое место в машине моей кузины, но это должен был быть он. У него было такое же долговязое телосложение, как у Дома. Те же темные волосы и дразнящий взгляд. Он даже наклонял голову точно так же, когда смеялся.

— Вам она сегодня не понадобится. Будет жарко. После такого дождя и так чертовски душно.

Я подозревал, что его представление о «жарко» сильно отличается от моего, но было гораздо теплее, чем я ожидал, и он не ошибся насчет влажности.

— Ваша машина должна быть готова к тому времени, как вы сегодня закончите работу, — сказал он, поворачивая на перекрестке с моей тупиковой улицей. — Фургон будет ждать вас в 3:45.

Доминик, подумал я. Доминик будет ждать меня.

Это знание вызвало во мне противоречивые чувства. Восторг, потому что я наслаждался проведенным с ним вечером, но в то же время и тревогу, потому что в последнее время мне было трудно поддерживать дружеские отношения. Утомительная беседа казалась мне непосильной ношей. Пойти домой и напиться до бесчувствия казалось намного проще, даже если это было неразумно.

Я искоса взглянул на Дмитрия. Казалось, он меня не узнал. Я хотел спросить его, как все прошло с моей кузиной в ту далекую, роковую ночь, но, в конце концов, решил промолчать, и Дмитрий сделал то же самое.

Офицер Ричардс позвонил во время моего первого урока в этот день и оставил голосовое сообщение с просьбой перезвонить. Мне пришлось подождать до обеда на третьем уроке. Я сунул замороженное блюдо в микроволновку, затем сел за обшарпанный столик в комнате отдыха и перезвонил ему.

— Хотел бы я, чтобы у меня были новости получше, — сказал он мне, — но на каждом шагу попадались тупики. Джонас Мартин все еще в Далласе, как вы и сказали. Его жена и ребенок тоже, если уж на то пошло. Они определенно ни при чем.

— Ох. — Несколько эмоций нахлынули на меня в быстрой последовательности. Облегчение, когда я понял, что это был не он. Стыд, потому что офицер Ричардс теперь знал о моем постыдном романе в полной мере. А затем тревога. — Вы сказали Оливии...

— Я ни черта ей не говорил.

Я не был уверен, испытал ли я разочарование или облегчение.

— Я поговорил с Бобом Боленом и Троем Фаулером. Они оба отрицали какую-либо причастность. Шокирующе, я знаю. Они утверждали, что были дома и спали всю ночь, как младенцы. Они одиноки, так что подтвердить или опровергнуть это некому. Ваши соседи ничего не видели и не слышали, так что у меня нет никаких доказательств для выдачи какого-либо ордера. В общем, если не случится чего-то еще, у меня ничего нет.

— Я ценю ваши усилия.

— Вы не должны. Это меньшее, что я мог сделать. Я