Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

ноги, подталкиваю ее к автомобилю и сам сгружаю вещи в багажник. До боли стискиваю руль и не думаю о последствиях, вплывая на парковку жилого комплекса, где купил квартиру. Снова превращаюсь в зеленого пацана, у которого гормоны перехлестывают через край, и мозги капитально барахлят. Вместо слов издаю какое-то нечленораздельное мычание и окончательно теряю облик взрослого рассудительного мужчины.

Да и Ринка мало чем от меня отличается. Жмется ко мне в кабине лифта, запуская необратимые реакции, выводит странные узоры на тыльной стороне ладони и дышит длинно и глубоко, как будто бежала марафонскую дистанцию. Цепляется за плечи, когда оказываемся внутри моей берлоги, царапается, как дикая кошка, и начинает мелко дрожать, стоит мне дернуть молнию олимпийки.

– Только ты меня собери по кусочкам после того, как сломаешь. Пожалуйста, – просит жалобно, и сама же палец ко рту прикладывает, призывая молчать.

В этот раз все случается слишком быстро, словно мы оба боимся куда-то опоздать. Двигаемся лихорадочно и порывисто. Скидываем так сильно мешающую сейчас одежду. Помечаем друг друга жадными прикосновениями. И растворяемся в ослепительной вспышке, оглушающей нас двоих.

Пожалуй, если на нас сейчас обвалится потолок, или обрушится смертоносный цунами, мы и этого не заметим. Так торопимся достигнуть пика и распасться на мириады безвольных атомов.

– Руслан…

Хрипло стонет Дарина мне прямо в губы и выгибается дугой, впечатанная острыми лопатками в стену. Я же спустя пару минут ее догоняю и прислоняюсь влажным лбом к ее лбу, забывая вытолкнуть воздух из легких. Немею от опутывающей каждую клеточку истомы и старательно отрицаю, что размазывает. Раскатывает асфальтоукладчиком. Уничтожает.

– Чай будешь?

– Да. С мятой, если есть. Только сначала в душ.

С большим трудом слоги в слова трансформирует и бредет в ванную, слегка пошатываясь. Хрупкая настолько, что за грудиной щемит.

Моется долго. Так, что я успеваю вскипятить воду, досчитать до ста и обратно и пожалеть о том, что никогда не курил. Возвращается в моей рубашке на голое тело, а я, как малолетка, смотрю на облепляющую плавные изгибы ткань и гулко сглатываю.

Пульс колошматит в висках. Сердце дубасит грудную клетку. Система функционирует с колоссальными перегрузками. А Рина как будто ничего не видит. Принимает из моих рук горячую чашку, забирается на подоконник и смакует травяной чай.

Идеальное, мать его, творение неизвестного скульптора. Грех во плоти.

– Ты за что-то мстишь брату? – снова начинает во мне копаться, отчего я недовольно морщусь. Скребу ногтем по отросшей щетине и все-таки выцеживаю глухое.

– Нет.

– Соревнуешься?

– Не знаю.

Врать не хочу. У меня и правда нет однозначного ответа на ее прямолинейный вопрос. Воровать друг у друга трофеи вошло у нас с Лехой в привычку. Я не помню, кто первый начал это противостояние, но с каждым годом оно становилось ожесточеннее, а методы – более изощренными.

– Значит, для тебя я – просто приз. Вещь. Один из способов, чтобы утереть нос брату. Верно?

Вздергивает высоко подбородок, отставляя в сторону чашку, а меня наш разговор отчего-то дико злит. Поднимает со дна души волну необъяснимого протеста и вынуждает сжимать руки в кулаки. И я почти отклеиваюсь от пола, намереваясь стащить девчонку с подоконника и как следует ее встряхнуть, когда трель дверного звонка начинает долбиться в барабанные перепонки.

Запал исчезает. Хочется обнять испуганную Рину, плотнее запахивающую полы рубашки. А вместо этого приходится встречать незваного гостя.

Кого там, блин, принесло?

Глава 12

Дарина

Я понимаю, что нарываюсь, но все равно пру напролом. Задаю Руслану вопросы, которых не имею права задавать. Расплескиваю чай по подоконнику и поднимаю наше противостояние на новый уровень. Почему-то в груди свербит, в носу щиплет, и я до противного тремора боюсь услышать, что для Бекетова я просто очередная игрушка, которую он хочет отобрать у брата.

– Дарина! – предупреждает угрожающе и шумно тянет воздух ноздрями, отчего я начинаю дрожать еще сильнее. Поджимаю пальцы на ногах, карябаю ногтями кожу ладоней и методично прокручиваю в голове обидные слова, которым не суждено прозвучать.

Дзинь. Дзинь. Дзинь.

Кто-то с завидным упорством мучает дверной звонок, а меня кидает в холодный пот. Паника скручивает суставы, и я зябко ежусь, представляя, что будет, если в квартире Руслана появится Алексей.

Армагеддон. Чума. Апокалипсис.

– На кой пришла?

– Зачем так грубо?

– Не помню, чтобы я тебя звал.

– Ты не один, что ли?

Из коридора доносятся мужской с женским голоса, и я судорожно выдыхаю. Страх постепенно улетучивается, и я, как любая нормальная девушка, поддаюсь любопытству. Торопливо пересекаю кухню и привстаю на цыпочки, выглядывая в проем.

Взору открывается любопытнейшая картина. На коврике у входа стоит блондинка с кукольной внешностью, крепко держит за ручку огромный чемодан ярко-розового цвета и удивленно хлопает огромными ресницами, практически достающими до тонких изогнутых бровей.

Осекается, замечая мою полуодетую персону. Поливает едким взглядом, выказывая пренебрежение, но подбородка не опускает. Бросается на амбразуру, выкладывая главный козырь.

– Руслан, я беременна.

– И что?

– Как, что? У меня будет ребенок.

– Отлично. Дохляку своему это скажи, пусть порадуется.

Скрестив руки на груди, скептически цедит Бекетов и явно не планирует пускать бывшую пассию дальше порога. Но и исходящий от него холод, способный заморозить пару материков, ее не смущает. Девушка сильнее цепляется за чемодан и не оставляет попыток воззвать к отсутствующей у бойца совести.

– Неужели ты позволишь ребенку расти без отца?

Смотрит снизу-вверх жалобно, а меня