Не влюбляйся в рок-звезду (ЛП) - Хиггинсон Рейчел

— Это, наверное, не очень хорошая идея…

Но он уже ушёл, и эту последнюю фразу я произнесла сама себе.

Джулия зашла в теперь уже опустевший бар и улыбнулась мне. Она тут же подошла к столу и забрала ожидавшую её пачку стодолларовых банкнот. Прижав их к сердцу, он взвизгнула:

— О Боже, Кай Портер был здесь! Это безумие! Вы их знаете?

— Знала когда-то, — сказала я.

Но сейчас я уже не знала их.

И что хуже всего, я больше не знала, как их контролировать.

Особенно Малачи.

Он что, и правда, не употреблял?

Он всерьёз хотел, чтобы я сочиняла с ним песни?

Я, в самом деле, собиралась об этом подумать? 

ГЛАВА 8

С фотоаппаратом в руках, я села за уличный столик в "Маг Лайф". Эта кофейня была одной из моих самых любимых в Вестпорте. Был понедельник, и обычно я работала в цветочном магазине, но я взяла отгул, чтобы провести съёмку новорождённого для семьи, с которой я уже работала ранее.

И дело было не в том, что мои фото-сессии оплачивались гораздо лучше, чем почасовая работа в магазине. Просто фотографировать я любила больше, чем продавать цветы по понедельникам.

Вообще-то, мне нравились все мои работы. Я фактически могла жить на заработок со всего этого. Но понедельники в "Свежих пионах" были утомительными, так как на этот день записывалось много будущих невест.

Как же я "обожала" подготовки к свадьбам. Часами напролёт мне приходилось слушать невест, выбирающих букеты. Именно так я себе представляла чистилище.

Мой босс, Тея, обругала меня с ног до головы и пригрозила прикончить меня, когда я сообщила ей этим утром, что не приду. По крайней мере, именно это она и сделала в моём воображении после прослушивания моего голосового сообщения.

Ну, ладно, я поступила довольно мерзко. Но, если честно, я ещё не отошла после внезапного возвращения "Брайт Трэджэди" в мою жизнь, поэтому вела себя в несвойственной мне манере.

Я даже поддалась любопытству и проверила график их выступлений. Сегодня они должны были прибыть с концертами в Питтсбург на два дня, а потом направлялись в Детройт, где должны были провести три концерта подряд.

Расписание в этом туре было настоящим безумием. Я не знала, как они собирались закончить тур на хорошей волне, когда у них было так много концертов, следующих друг за другом. Именно таким было это расписание: многочисленные концерты каждую неделю до самого Дня Благодарения. Они провели весь сентябрь в Канаде. А в октябре и ноябре покоряли Европу. И это всё за два месяца.

И в довесок, Кай должен был сочинить следующий альбом, чтобы они смогли записать его зимой перед началом следующего тура в марте.

Именно поэтому я и ушла. У меня просто не было на это сил.

Ну, хорошо, не совсем так. Но серьёзно. Как они справлялись? И как они должны были делать это без алкоголя?

О наркотиках и пьянстве не было и речи, пока мы не подписали первый контракт. Мы росли в Сент-Луисе, и там всё это было доступно, но у нас всегда были мы сами и наша группа, и нам не нужно было ничего больше.

Нас, как правило, не приглашали на вечеринки, а нанимали. Чтобы мы поиграли. Конечно, мы могли выпить после концертов, но ни для кого из нас это не было проблемой. Это был всего лишь способ отвлечься.

Как только мы попали в музыкальную индустрию, наркотики и алкоголь начали появляться повсюду. Продюсеров не волновало, что мы были несовершеннолетними в то время, или, что мы могли принимать всевозможные субстанции до, во время и после концертов. Главное, чтобы мы продолжали выступать.

Для меня это продлилось недолго. Мне нравилось нервное возбуждение, вызываемое игрой и пребыванием на сцене. Мне не нужно было ничего, что усиливало бы эти ощущения. Выступая перед тысячной аудиторией, я испытывала особый кайф, и я любила каждую секунду этих выступлений.

Парням нравились вечеринки, но в то время мы очень много работали. Поэтому всё это быстро закончилось. К тому же у нас было дикое расписание концертов, а также фотосессии для журналов, встречи с прессой, ток-шоу, интервью, репетиции, сочинение песен, запись альбомов и сотни тысяч других дел. Очарование от жизни в стиле крутых рок-звезд быстро испарилось — для всех, кроме Кая.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ему не повезло больше всех. Даже когда он повзрослел. Если мои родители поддерживали и обожали нас, то родители Кая не уделяли ему внимания и издевались над ним. Я выросла в двухэтажном доме в более старой части города, где жили состоятельные семьи. Он вырос в доме напротив, но его тело было покрыто синяками столько, сколько я себя помнила.

Но у него была я. И я надеялась, что ему этого будет достаточно.

Теперь синяки были у меня. Хотя они и были в душе. Вся моя душа была сине-чёрной. Мой дух был сломлен, а сердце изранено.

Потому что меня ему было недостаточно.

Когда Кай познакомился с наркотиками и алкоголем, всё закончилось. И люди, которыми мы себя невольно окружили, были очень рады угодить своей новой курице, несущей золотые яйца.

Я вздрогнула, хотя день был жарким, а яркое солнце светило у меня над головой. Я не могла вернуться в тот мир. Ни за что.

Никакие деньги не заманят меня туда.

Я потёрла тёмный экран своего телефона. Там меня ждало голосовое сообщение. Оно висело уже два дня. И было отправлено с неизвестного мне номера.

Это был Кай.

Я знала, что это был он.

Как он и обещал, он отправил его после субботнего вечернего концерта. Мой телефон прозвенел в три часа ночи, сообщив мне об этом.

Не то, чтобы мне надо было сообщать об этом. Я не спала и смотрела на свой телефон уже в течение нескольких часов.

Считайте меня трусихой, но я не могла заставить себя прослушать сообщение. Одно только нахождение этого сообщения в моём телефоне было похоже на самую опасную игру.

Я в сотый раз напомнила себе о том, что не хотела возвращаться. Это нехорошее место. Оно уничтожает.

Свежее воспоминание о ясных и трезвых голубых глазах Кая всплыло у меня в голове. Может быть, оно и не было таким уж нехорошим.

— Привет, подружка! — закричала Ривер с другого конца веранды.

На ней был рюкзак с оборудованием, и она была одета для съемки — в комфортную одежду, в которой было легко передвигаться, а именно: штаны для йоги и майку.

— Ты почему сегодня прогуливаешь? Тея тебя убьёт!

Я рассмеялась над её точным определением и сказала:

— Фотосессия для новорождённого. Ты же знаешь, что младенцы меняются каждую минуту. Я не могла упустить эту возможность.

Она закатила глаза.

— Ты единственная, кого я знаю, кто скорее бы стал работать с младенцами, чем с невестами.

— Младенцы не разговаривают с тобой.

Он подняла палец в воздух.

— Верно, но они на тебя писают.

— На меня как-то написала невеста, — сказала я серьёзным тоном. Её глаза округлились от ужаса, а я добавила. — Помнишь ту девушку из Лоренса? Она хотела, чтобы я сфотографировала её сидящей на дереве. Но её кружевное платье было другого мнения. Я начала помогать ей…

— А она так сильно засмеялась, что написала на тебя!

Ривер закинула голову назад и засмеялась надо мной, её светлые локоны рассыпались по её спине. Это была одна из моих первых фотосессий. После этого случая я всегда просила жениха поместить невесту туда, куда ей хотелось, чтобы не оказаться в подобной же уморительной ситуации, когда нервничающая невеста не успела опорожниться с утра пораньше.

Я щёлкнула языком.

— Ага.

— У тебя полно самых сумасшедших историй, — она выдохнула в попытке успокоиться и перестать смеяться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она не знала и половины этих историй.

К нам подошла официантка, чтобы принять у неё заказ, который Ривер оттарабанила так, словно она владела одной из самых успешных компаний, и у неё не было ни времени, ни терпения на эту чепуху.

Ривер была моей полной противоположностью. Иногда я поражалась тому, что мы вообще подружились.