Нежна и опасна (СИ) - Володина Таня

Я впервые об этом задумалась.

Кирилл провел пальцами по животу до пояса джинсов и начал расстегивать молнию. Я не мешала ему, ждала, что он сделает дальше. Он скользнул рукой в трусики и положил пальцы на клитор. В ответ я прижалась к сильным ласкающим пальцам.

Было что-то неправильное в разговоре с Борисом Михайловичем. Какой-то маленький дефект логики, который я то ли упустила, то ли забыла, но который продолжал меня царапать. Он что-то такое сказал, что я должна была запомнить и обдумать на свежую голову, но, увы, морская болезнь помешала мне мыслить ясно.

Но, может быть, мне все померещилось? Немудрено в моем состоянии. Борис Михайлович всего лишь пытался вычислить преступника, расспрашивая меня о клиентах. Это был вполне обоснованный допрос, учитывая, что я знала девушку, подложившую бомбу. Заодно спросил о моем отношении к его единственному сыну, а я как последняя дурочка все ему разболтала. Любви нет, одна безысходность.

Ласковая, нежная, удушающая безысходность.

Я вздохнула и спустила джинсы до колен. Кирилл коротко застонал сквозь зубы и развел мне ягодицы, щекотно трогая анус и вход во влагалище. Потом стащил свои штаны и уткнулся головкой в задний проход. Возможно, перепутал в неудобной позе. Мы лежали, как ложки в подарочной упаковке, повторяя изгибы тел друг друга. Я максимально прогнулась в спине, чтобы подставить ему вагину. Кирилл плюнул на пальцы, обтер член и решительно надавил на анус. Я ойкнула и прижалась к спинке дивана животом. Дальше я отстраниться не могла, но и так было понятно, что я не хочу анального секса.

Я не боялась. Я ждала, что он поймет свою оплошность, — нечаянную или намеренную, — и продолжит трахать меня в правильное место, но Кирилл давил все настойчивей, направляя член именно в анус. Я ощущала между ягодицами костяшки его кулака.

Дыхание перехватило. Я трепыхнулась, но он всем телом налег на меня, почти подмял, и его член с трудом протиснулся в задний проход. Острая боль разлилась в мышцах.

— Не надо, Кирилл, прошу тебя!

Я старалась не паниковать. Ничего страшного не случилось — вошла всего лишь головка. В порыве страсти (или по дурости) мужчина может перепутать отверстия, такое бывало. Я не хотела думать, что Кирилл это сделал нарочно, — вставил член мне в зад, хотя знал, что этот вид секса для меня неприемлем. После того первого и единственного раза, когда под расслабляющим препаратом меня поимели во все дырки, а я ничего не могла сделать. Даже мышцы сжать не могла. Я была открыта, как ворота со сбитыми замками.

Не двигаясь ни вперед, ни назад, Кирилл коснулся губами моего уха:

— Мне кажется, я тебя теряю.

— Прекрати. Вытащи.

— Аня, ты думаешь, я ничего не вижу, не чувствую, не осознаю?

— Пожалуйста…

У него был довольно крупный член, если засадит на всю длину — будет больно. Я беспомощно извивалась, пытаясь сняться с члена, но не хватало пространства. От подступившего страха и возни в клубке полуснятой-полузадранной одежды стало невыносимо душно. Я остановилась. Сказала спокойным голосом:

— Ты не теряешь меня, Кирилл. Я с тобой.

— Ты от меня дальше, чем была в первый раз, — возразил он, трогая губами ухо. — Ты была такой чувственной, эмоциональной и раскрепощенной. А сейчас ты от меня закрываешься. — Он провел языком по ушной раковине. По телу побежала дрожь. — Ого-ра-жи-ваешься.

Вот уж не думала, что у Кирилла столь извращенное чувство юмора! Использовать это сленговое словечко, когда вставил девушке в зад, — это надо додуматься! Одно было хорошо: пока мы выясняли отношения, мышцы привыкли к растянутости и перестали болеть. Если Кирилл поддаст бедрами, его член спокойно и безболезненно войдет на всю длину.

— Это не так. Я не закрываюсь от тебя. Давай закончим это и нормально поговорим.

— Ты ускользаешь от нормальных разговоров, — сообщил Кирилл. — Ты молчишь, о чем-то думаешь, вздрагиваешь от резких звуков и превращаешься в тень самой себя. Ты убегаешь от охраны и встречаешься с какими-то людьми. Ты думала, я слепой? Ты думала, я ничего не замечаю?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я ощутила, как лицо заполыхало, а между лопатками скользнула капля пота.

— Я не изменяла тебе, это были… деловые встречи. Прости, что не рассказала тебе о них.

— Аня, я усилил твою охрану. Ты больше не сможешь пропадать неизвестно куда и зачем. Не знаю, что ты думаешь о моем отношении к тебе, — похоже, ты не веришь в мои чувства, но ты действительно много для меня значишь. Я пойду на все, чтобы удержать тебя.

Это был самый странный разговор в моей жизни, учитывая в каком положении мы находились. Мне было так жарко, что я с ног до головы покрылась испариной. Пот скопился под коленками и между ягодицами. Я задыхалась.

— Зачем я тебе? Ты все равно не собираешься жениться.

— Я не говорил, что не собираюсь жениться, я сказал, что не встретил подходящую девушку, — напомнил Кирилл. — И если проблема только в этом… Хочешь, поженимся в Лас-Вегасе? Как раз вся родня будет в сборе. Ты права, нет смысла тянуть, мы встретились, мы нужны друг другу, я без тебя не могу…

— Господи, Кирилл… — я повернула к нему голову, нарушила хрупкое равновесие, и его член скользнул в меня как по маслу.

Я только охнула и прикусила губу. Он пьяно посмотрел мне в глаза:

— Ань, я больше не могу сдерживаться… Позволь мне…

Я качнула бедрами ему навстречу и закрыла глаза.

25. Лесоруб

Кирилл с отцом и Ольгой Котовой поехали на арендованной машине в порт Мууга, а мы с Олегом — в американское посольство. К сожалению, оно находилось не в старом городе, как многие другие посольства, а в деловом районе, поэтому я только из окна могла любоваться шпилями старинных церквей и участками крепостной стены. Моросил дождик — точно такой же, как в Питере: унылый и затяжной.

Я спросила Олега недовольным тоном:

— Это вы доложили Кириллу, что я убегала от охраны?

— Я не докладываю, я пишу отчеты. Вчера он впервые за долгое время их прочитал.

Так вот почему он взбеленился! И решил показать мне, кто в доме хозяин.

— И что вы про меня написали?

— Что ты исчезала из-под наблюдения: на двадцать три минуты — в первый раз, и на тридцать семь — во второй.

— А что, обязательно было об этом упоминать? — Я повернулась к нему: — Он подумал, что я ему изменяю, и очень расстроился.

Настолько, что принудил меня к нежеланному сексу и… и сделал предложение руки и сердца.

— Что, правда? — спокойно спросил Олег. — Вот уж не думал, что Кирилл будет подозревать тебя в измене с Василием Ивановичем или Жанной.

— Так вы знали?!

— Конечно, знали. Любой новичок, который впервые попадает под охрану, первым делом пытается ее обмануть. Ему кажется, что это очень просто. Он думает, что если он везде ездит с охранником Икс и не видит охранника Игрек, то никакого Игрек и в помине не существует. Но он ошибается. Это как с сусликом: ты его не видишь — а он есть.

Я покраснела от злости. Значит, был еще второй охранник, когда я ездила с Олегом или Димой. Он пасся неподалеку и следил за мной, когда я ускользала из-под наблюдения. Умно придумано! А я-то считала себя опытной обманщицей.

— А почему вы меня не остановили? Почему не рассказали о том, что все знаете?

— Моя цель — не останавливать тебя, вести беседы или что-то запрещать, а обеспечивать твою безопасность. Этим я и занимаюсь. Если бы данные встречи представляли угрозу для безопасности, я бы их не допустил.

Это прозвучало очень решительно.

— Ну, конечно, все ради моей безопасности… — Я задумалась. — А вы знаете, зачем я с ними встречалась?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Нет. Это не входит в мои задачи.

Я отвернулась и снова уставилась в окно. Мы объехали Старый город вокруг и остановились у серого здания с эркерами, похожего на питерскую «сталинку». Вход был оформлен как стеклянный куб, внутри которого виднелись арочный металлодетектор и пост охраны. Над входом висели флаги США и Евросоюза.