Фейрин Престон - Огонь под дождем

Джои был вне себя от радости. Он кружился по комнате, пританцовывая и напевая:

— Лени — самая красивая девушка на всем белом свете!

— Спасибо, милый. Но я бы предпочла успокоиться и не нервничать так сильно!

— Нервничать? Чего ради ты должна нервничать? — всплеснула руками Роза. — Рэнд Бэннет — большой счастливчик. Он должен радоваться, что ты идешь с ним на бал. Именно это я ему и скажу, когда он придет!

После этих слов Лени разволновалась еще больше.

— Нет, Роза, не надо. Пожалуйста! И ты, Джои, успокойся. Я сейчас возьму себя в руки, честное слово.

— Да, так и будет! — поддержала ее Роза. — Я не хочу, чтобы ты волновалась по пустякам. И напоминаю, раз я забираю сегодня Джои к себе, вам не следует беспокоиться. Вы можете оставаться на балу ровно столько, сколько захотите.

Когда раздался стук в дверь, Джои сорвался с места и побежал открывать, и вскоре Лени услышала, как брат восторженно сообщал Рэнду:

— Ты только подожди. Сейчас увидишь Лени. Она сегодня — самая красивая девушка в мире.

И Рэнд, смеясь, ответил:

— Ты прав. Я еще не видел ее, но уже полностью согласен с тобой, Джои!

— Лени, — позвал мальчик. — Выходи!

— Боже мой! — судорожно вздохнула Лени. — Я себя чувствую как девочка, которая собирается на свое первое свидание.

Она взглянула на Розу, глаза которой были полны слез и растроганно прошептала:

— Спасибо!

Затем взяла сумочку и направилась в гостиную.

Минуту спустя она появилась в проеме дверей, и очень пожалела, что у нее нет с собой фотоаппарата, чтобы запечатлеть выражение лица Рэнда, когда он повернулся и увидел ее в бальном наряде. Но подумала, что он ей не нужен, потому что этот взгляд она запомнит на всю оставшуюся жизнь. Она увидела в его глазах целую гамму чувств, в том числе восхищение и желание, и это значительно прибавило ей уверенности.

Рэнд же не в силах отвести от нее глаз, медленно приблизился к ней. Его единственным желанием было прикоснуться к ней, схватить в объятия и крепко прижать к себе, но он не смел. Уж слишком внимательно Джои и Роза наблюдали за каждым его движением. Поэтому он взял ее за руки и молча смотрел на нее, восхищаясь тем, насколько она сегодня хороша.

Он сказал ей правду, что ему безразлично, в чем она пойдет на бал. Это действительно не имело никакого значения для него, но он прекрасно понимал, что оно имело значение для нее, поэтому и вызвался купить ей платье. Когда Лени отвергла его предложение, он пошел к Розе, надеясь, что сумеет уговорить ее на невинную ложь, которая позволит Лени думать, что платье ей подарено Розой, а не куплено им. Он так хотел пойти с ней на бал, и был готов на все ради этого. Роза не только согласилась, но сама придумала, как все преподнесет Лени, и Рэнд сейчас не знал, как выразить ей свою безграничную признательность.

Рэнд, понимая, что Роза и Джои ждут его оценки, наклонился к Лени и нежно поцеловал ее в щеку.

— Джои прав, — прошептал он — ты — самая красивая девушка в мире.

— Спасибо, сэр! — улыбнулась Лени, сделав изящный реверанс.

— Мне ненавистна мысль, что придется делить тебя со всеми, кто будет сегодня вечером на балу, но, боюсь, что нам пора уходить.

— Идите, идите! — напевала Роза, провожая их к дверям. Она напоминала мать-наседку, выводящую на прогулку своих цыплят. — И не забудьте, веселитесь там ровно столько, сколько захотите.

Танцевальный зал одного из самых фешенебельных отелей города Хьюстона был превращен в волшебный сказочный лес. Крошечные лампочки, заделанные в люцит и управляемые электронными средствами, непрерывно мигали и сверкали, напоминая летающих по всему залу светлячков. Стены, покрытые зеркальной серебряной бумагой, улавливали световые блики и снова отражали их в центр зала. Свисающие с потолка шелковые прозрачные панели, изображающие огромное разнообразие деревьев самых разных зеленых оттенков и вьющихся растений, сплетающихся вверху, создавали у гостей впечатление, что они движутся и танцуют в блестящем, сверкающем, сказочном лесу. К тому же элита Хьюстонского общества немало добавляла блеска к окружающему великолепию собственными драгоценностями и веселым смехом.

Лени впитывала в себя окружающее богатство света и красок, и не могла избавиться от ощущения, что все происходящее — волшебная сказка, что ей снится прекрасный сон. Весь вечер Рэнд не отходил от нее и с гордостью представлял своим друзьям и знакомым, а между делом доверительно шептал ей на ухо маленькие «секреты» о том или ином присутствующем на балу. Всем своим поведением Рэнд старался показать ей, что именно она — самый важный человек для него на этом вечере.

Когда Рэнд, в силу своего статуса, выступил с речью перед гостями и напомнил о поводе, ради которого они все собрались здесь, он выглядел именно таким, каким являлся на самом деле: достойным, уважаемым человеком и блестящим, всеми признанным, хирургом.

Лени, не в силах отвести от него взволнованных глаз, думала, что может быть, это и самонадеянно с ее стороны, но она его знает чуть лучше всех присутствующих. Она с гордостью подумала, что она и только она знает, каким нежным он может быть, когда подсовывает потрепанного плюшевого мишку под руку маленького спящего мальчика. И только она знает, каким милым и забавным он бывает, когда подшучивает над кем-то, как тогда, когда он разыграл ее, заставив перелезть через кирпичную стену, а сам прошел через калитку. А кто еще знает, каким страстным он может быть? Его страсть заслуживает особого разговора. Она подозревала, что приоткрыла для себя только краешек этой бездны чувств и испытала только часть ее. Найдет ли она в себе мужество, чтобы познать ее до конца?

Лени была вынуждена признать, что чем больше она преисполняется решимости защитить свою независимость, тем скорее она ее теряет. До сих пор в ее борьбе с Рэндом нет победителя. А может быть, есть? Она уже не знает. Всякий раз, когда она пытается провести границу между собой и Рэндом, она теряет часть своих преимуществ.

Речи и ужин остались позади, и начался собственно бал. Танцуя в надежных объятиях Рэнда, Лени была воплощением мягкости и грациозности. Ее длинная летящая юбка при поворотах обвивала его ноги, и он чувствовал, как напрягаются его мышцы от соприкосновения со стройным и податливым телом Лени.

Он смотрел на нее сверху вниз и любовался игрой света в ее волосах, зачарованно наблюдал, как волнующе поднимаются и опускаются ее круглые и упругие груди над золотисто-желтым нарядом. Желая как можно больше ощущать ее тело, он крепко прижал ее к себе, но ровно настолько, насколько позволяли правила приличия.