Барбара Босуэл - Черные глаза

Это была не дамская пощечина, ради театрального эффекта. Нет, это был удар, от которого у Мэтью посыпались искры из глаз и зазвенело в ушах.

— Ханна, черт возьми, ты, кажется, сломала мне челюсть, — прорычал он.

— Надеюсь, что так оно и случилось! И поделом тебе! Охотник за приданым ничего лучшего не заслуживает! — Она бы ударила его еще раз, если б не увидела, как он побледнел. — А ты, Джастин, — обратилась она к девушке, — попала из огня да в полымя. Я знаю, мой брат не подарочек, но этот… этот…

— Охотник, — подсказал Мэтью. В такой необычный для него день он рассчитывал на сочувствие и понимание со стороны Ханны, но получилось наоборот. — Ну что ж, если я охотник за приданым, то ты бессердечная, сварливая бабенка.

И это после того, что он натворил?! Никогда в жизни не доводилось Ханне так ошибаться в людях.

Повернувшись, она бросилась бегом к бабушке, которая сидела в своем инвалидном кресле возле «мерседеса» и наблюдала за разыгравшейся сценой.

— Молодец, внучка, — прокомментировала Лидия. — Думаю, теперь ты чувствуешь себя лучше.

Мэтью и Джастин смотрели вслед удалявшемуся «мерседесу», за рулем которого теперь уже сидела Ханна. Мэтью приложил руку к опухшей щеке.

— У тебя будет синяк, — жалобно сказала Джастин. — Ой, мама идет! Посмотри только на нее: она готова нас прикончить.

— Не волнуйся, я тебя в обиду не дам. Мы с ней как-нибудь разберемся.

В глазах Джастин зажегся смешливый огонек.

— То же самое ты говорил о Ханне.

— Ханна — избалованная девица, — проворчал Мэтью.

— Она мне нравится, — возразила Джастин. — Она единственная, кто попытался разрушить планы моей матери, и я ценю ее усилия. Жаль только, что теперь она нас с тобой возненавидит. Если б ты смог ей все объяснить! Но она не желает ничего слушать.

— Джастин, немедленно иди в дом! — приказала Александра, подойдя ближе.

Мэтью уже готов был встать на защиту сестры, но Джастин его опередила. Взяв брата за руку, она выпрямилась и спокойно сказала:

— Я больше не намерена выполнять твои приказы, мама. Если ты хочешь меня о чем-нибудь попросить, делай это в цивилизованной форме, а я уже сама буду принимать решение: выполнять или не выполнять твою просьбу.

— Как ты смеешь мне грубить, мерзавка! — закричала Александра.

— Я не мерзавка и не позволю так меня обзывать, — смело продолжала Джастин, взглянув на Мэтью, который поддержал ее, молча кивнув головой. — Это не я переспала с одним из клана Полков, а ты, мама! Не я родила ребенка в шестнадцать лет, а ты! И вот теперь он стоит перед тобой. — С этими словами она указала на Мэтью. — Он мой брат и твой родной сын, мама! Тот самый, которого ты родила от Полка!

Александра побледнела, и затем все произошло как в «мыльной опере»: колени ее подогнулись и она потеряла сознание.

И хотя Мэтью был уверен, что обморок притворный, он подхватил ее на руки. Александра была хрупкой и легкой, трудно было представить себе, что эта женщина произвела его на свет, подарив ему жизнь. Мысленно он сравнил ее с Иден Грейнджер, которую продолжал считать своей настоящей матерью.

Придя в себя, Александра отстранилась от него.

— Неужели это возможно? — прошептала она. — Вы действительно тот ребенок, которого я… которого мы… О Боже!

Достав из внутреннего кармана свидетельство о рождении, Мэтью молча протянул его Александре. Держа документ дрожащими руками, она внимательно его изучала.

— Да, вспоминаю, как я заполнила эту бумагу, — произнесла она словно во сне. — Вот моя подпись. Я хотела назвать мальчика Джесси, но медсестра посоветовала мне никак не называть ребенка, чтобы приемные родители могли сами выбрать для него имя. Она сказала, что мне будет тяжелее расстаться с младенцем, если я сама дам ему имя. — Глаза Александры наполнились слезами.

— Его зовут Мэтью, мама, — сообщила Джастин. — Мэтью Грейнджер, и он пришел к нам, чтобы взять у нас интервью, которое поможет ему в работе над книгой по истории нашего штата.

— Знает ли семья Фарли подробности вашего рождения? — спросила Александра дрожащим голосом.

— Нет, — холодно ответил Мэтью. — Я никому, кроме вас и Джастин, не открыл этой «позорной тайны». Только Джесси Полк мог знать об этом, если, конечно, вы в свое время его проинформировали.

Александра еще некоторое время изучала документ, потом вернула его Мэтью. Лицо ее сделалось непроницаемым, а глаза уподобились двум синим льдышкам — Не знаю, что вам сказать. Вам нужны деньги? Наша семья готова предоставить вам скромное содержание, если только вы не станете нас шантажировать…

— Мэтью приехал сюда не для того, чтобы нас шантажировать, — перебила ее возмущенная Джастин. — Он известный писатель и не нуждается в деньгах.

— Ах, как ты доверчива, — неодобрительно заметила Александра.

— Вы ошибаетесь, Джастин права, — возразил Мэтью, холодно глядя на родную мать. — Мне не нужны ваши деньги, и я уже наслышался об Уиндэмах. К счастью, я узнал, что у меня есть сестра, а теперь хотел бы услышать об отце. Что касается Джастин, хотите вы этого или нет, я буду о ней заботиться, как и подобает старшему брату.

Тут вдруг Александра закрыла лицо руками.

— Ты выглядишь так же, как твой отец, и говоришь так же, как он — Джесси Джеймс Полк! — И она горько заплакала. — Мы встретились с ним на железнодорожной станции. Мне было пятнадцать лет, а ему — семнадцать. Он подошел ко мне и стал разговаривать так же смело, как ты. Я потеряла голову…

После этого неожиданного признания все трое направились к дому. Во время обеда, который был сервирован на террасе, Александра продолжала свое повествование. Примерно так Мэтью и представлял себе предысторию своего появления на свет: двое неопытных подростков, ослепленные неожиданной запретной любовью, стали его кровными родителями.

— Джесси предлагал мне сбежать с ним куда-нибудь, — вспоминала Александра. — Он стыдился принадлежности к своему клану, стыдился того, что его уже заранее все презирают и он не имеет возможности доказать, на что способен. Получив образование, он пошел в армию и уговаривал меня уехать вместе с ним, в качестве его жены.

— Но вы, конечно, не могли позволить себе стать шестнадцатилетней женой военного с младенцем на руках, — сухо заметил Мэтью, наблюдая за сновавшими туда-сюда слугами и обозревая богатое поместье, простирающееся вокруг старинного дома. — Стиль вашей жизни претерпел бы, мягко говоря, существенные изменения.

— Не могу тебе сказать, сколько раз я, вспоминая об этом, размышляла, правильно ли поступила, — проговорила Александра, глотая слезы. — Может, надо было уехать с Джесси, и мы были бы счастливы!