Кристин Хармел - Теория блондинок

Ну кто знал, что превращение в глупую блондинку потребует таких умственных усилий? Я по-новому взглянула на женщин, которых природа обделила мозгами, подарив неограниченный доступ к флаконам обесцвечивающей жидкости. Их гламурная шкурка оказалась мне тесна.

Я постаралась поскорее закончить с документами, которые мне были нужны на завтра, и собралась уходить. Без пятнадцати пять я поймала такси у нашего здания на Уолл-стрит и через тридцать пять минут уже выходила у дома Эмми.

— Видишь, а ты беспокоилась, — поздоровалась я с открывшей дверь подругой. — Я даже на десять минут раньше.

Эмми подозрительно оглядела меня, недовольно покачивая головой:

— Не похожа ты на дурочку-блондинку, а ведь тебе через полтора часа на свидание.

Я вопросительно подняла бровь.

— Ладно, проходи, — вздохнула она. — По счастью, я догадалась захватить со студии бирюзовые тени и блестящую помаду. Как знала, что на тебя в таком деле положиться нельзя.

— Бирюзовые тени? — переспросила я, заходя в квартиру. — Издеваешься?

— Ты что, у блондинок это сейчас самый писк! — воскликнула Эмми. — Да и во всех модных журналах пишут, что цвет сезона — голубой.

— Надо же, а я-то думала, восьмидесятые давно закончились. Что дальше? Гетры, леггинсы, футболки узлом на животе? Да, еще эта жуткая манера завязывать хвост на голове не сзади, а сбоку. Нет уж, возвращаться в восьмидесятые не хочу. Хотя меня, кажется, не спрашивают.

Боевой раскраской в виде бирюзовых теней и ярко-алой помады Эмми не ограничилась; еще она притащила из костюмерной «наряд дурочки-блондинки № 2». Я чуть в обморок не упала, когда она с торжествующим видом вытащила его из пакета: ярко-голубое, обтягивающее платье — как я в него втиснусь-то? Боюсь, даже припасенное подругой утягивающее белье (нет, вы представляете?!) не поможет. Глубокое декольте, юбка, заканчивающаяся где-то посередине бедер — едва попу прикрывает.

— Слушай, ты точно издеваешься! — возмутилась я.

— Нет, — хихикнула Эмми. — Никаких издевательств.

Внутренне свирепея, я удалилась в спальню переодеваться и через десять минут, попросив Эмми помочь мне натянуть утягивающую «грацию», вышла совершенно другим человеком. Застегнутый на все пуговицы юрист исчез, вместо него перед зеркалом крутилась королева клубной вечеринки в костюме для охоты на мужчин. В дорогом дизайнерском охотничьем костюме.

— Ужасно!

Меня даже передернуло. Однако втайне я радовалась, что платье сидит как влитое — я боялась, что оно перетянет меня в ненужных местах и будет выглядеть страшно. Никогда не носила ничего обтягивающего и уже успела позабыть, что какие-никакие выпуклости у меня есть. А так, с «грацией», смотрелось вполне прилично. Да еще Эмми одолжила бюстгальтер с силиконовыми вставками, и мой малозаметный второй размер тут же вырос чуть ли не до четвертого. И все равно, по своей воле я это платье ни за что бы не надела.

— Выглядишь сногсшибательно, — восхитилась Эмма. — Кто бы мог подумать, что в шкуре юриста прячется такая секс-бомба?

— Не перегибай, — пробурчала я, удивляясь про себя, как это мне раньше не пришло в голову одеваться чуть пооткровеннее.

Без пятнадцати семь явились Мег и Джил. Радости их не было предела, когда они увидели, в какое платье меня умудрилась запихнуть талантище Эмми. Мне уже начинало казаться, что оно не настоящее, а нарисованное прямо на теле ярко-голубой краской.

Вместе с девочками мы сидели в гостиной в ожидании Скотта. Я почему-то нервничала. Сердце выдавало тревожный перестук — у меня такое бывает, особенно когда предстоит выступать на процессе с очень строгим судьей или излагать патентной комиссии совсем уж заковыристое дело.

Может, мне действительно нравится Скотт Джейкоби? Вполне подходящая пара: неглупая молодая женщина-юрист встречает неглупого молодого офтальмолога, у них завязывается роман. Единственная загвоздка: неглупый молодой офтальмолог считает, что встречается с карикатурно глупой красоткой из команды поддержки. Так что если я не собираюсь бросать игру — а я не собираюсь, а то продую спор, — придется пока побыть блондинкой.

Ладно, пока игра стоила свеч. И потом, как показал вчерашний вечер, лучше уж притворяться буду я, чем мой спутник-актер, играющий роль влюбленного.

— Задача: он должен поверить, что ты настоящая блондинка. Твои действия? — спросила Джил, усевшись на потертую бежевую кушетку.

— Не знаю, — пожала я плечами и смущенно добавила: — На работе честно упражнялась в блондинковых штучках.

— Каких именно? — уточнила Мег.

— Разговаривать по-блондинковски, вставлять «типа» через слово. Хихикать. В таком духе.

— Для начала неплохо, — одобрила Мег, задумчиво кивая. — Но на сегодня нужно что-то посущественнее.

— Ты же до этого ни перед кем на свидании блондинкой не притворялась, — согласилась Джил.

Я посмотрела на одну, потом на другую, потом перевела взгляд на часы.

— Через десять минут он будет здесь. Я не успею больше ничего выучить.

— А надо, — с серьезным видом заявила Мег.

Тут вернулась Эмми и втиснулась на кушетку рядом с девочками. Оставшиеся десять минут они гоняли меня, как придирчивая экзаменационная комиссия, отрабатывая разные ситуации, поминутно напоминая, что перед Скоттом нужно ходить на задних лапках и изображать щенячий восторг — ведь он доктор и гораздо умнее меня, в общем, перебрали все возможные анекдоты.

— Вы серьезно думаете, что мне нужно так сильно кривляться? — неуверенно спросила я.

Вроде сначала речь шла несколько о другом.

Джил и Эмми переглянулись. Мег пожала плечами:

— Мы же никогда не пробовали. Давай оторвемся по полной и посмотрим, что получится. Если не выйдет, на следующих свиданиях изменишь тактику. Помни, Скотт клюнул на тебя именно как на тупейшую блондинку. Значит, надо продолжать в том же духе.

— Наверное, — вздохнула я.

Разумно, конечно, но я все равно с трудом понимала, какую пользу мне принесет чрезмерное кривляние.

Ровно в семь часов в дверь позвонили.

— Смотри-ка, пунктуальный, — улыбнулась Эмми, вставая с кушетки. — Медаль ему за это.

— Удачи! — горячо прошептала Мег.

Джил энергично закивала.

Я обреченно вздохнула и пошла открывать — ведь по легенде квартира моя. Справившись с четырьмя задвижками, я распахнула дверь.

Передо мной стоял Скотт Джейкоби, еще более симпатичный, чем я его запомнила. Сердце против воли забилось сильнее.

Свежевыбрит, одет в антрацитово-черный костюм с голубой рубашкой — верхние две пуговицы сексуально расстегнуты. Волосы слегка растрепаны — интересно, сколько мусса ушло, чтобы придать прическе эту легкую небрежность? Едва уловимый терпкий запах одеколона — немного, ровно столько, чтобы дать понять: к свиданию он готовился.