Белинда Джонс - Летим в Лас-Вегас!

– Той, что ждет вас в магазине сувениров?

– Ну да. Нашими знаками – она тоже Стрелец – мы с ней обменялись на прошлый день рождения. У нее – семнадцатого декабря, у меня – двадцатого.

– Не может быть! У меня тоже двадцатого!

– Шутите?

– Нет, правда! Вот здорово! – восклицает он. Кажется, он и вправду обрадован.

В душе у меня гремит салют и взрываются фейерверки, но снаружи я – воплощенное спокойствие.

– А ты – типичный Стрелец? – спрашиваю я и немедленно пугаюсь: не слишком ли личный вопрос? Не рано ли я перешла на «ты»?

– Если скажешь, на кого похож типичный Стрелец, я отвечу! – отвечает он с улыбкой.

– Ну, если верить тетушке Иззи – а она в этом разбирается – Стрелец выбирает профессию, требующую напряжения всех сил, физических или интеллектуальных. Ты интеллектуал или спортсмен?

– Хм… ближе к спортсмену. – Он почему-то смеется. – Экстремальный вид спорта, скажем так. А ты?

– Ты уже в курсе, что я из Англии. А англичане – нация домоседов и скромников. Так что я – книжный червь, хотя интеллектуалкой себя назвать не решусь. Пошли дальше. Можно ли сказать, что ты гордый?

– Вряд ли, хотя мне есть чем гордиться! – Он корчит надменную физиономию и тут же расплывается в улыбке.

– Любишь приключения? – задаю я следующий вопрос.

– Обожаю путешествовать. Веришь или нет, но во мне течет кровь аргентинцев и апачей!

У меня еще миллион вопросов, но решаюсь я на самый безобидный:

– Романтик?

Он мимолетно мрачнеет.

– Это в прошлом.

– Оптимист?

– Обычно да, сейчас нет.

– Экстраверт?

Он загадочно улыбается.

– При моей-то работе – и не быть экстравертом! А ты?

– Раньше, была; но теперь я, кажется, растеряла всю энергию.

Он всматривается в мое лицо.

– Энергия к тебе еще вернется.

– Откуда ты знаешь?

– У нас, Стрельцов, развита интуиция. Мы способны видеть в других потенциальные возможности. Я сразу понял, что у тебя еще многое впереди. Ты ведь не единственная, кто изучает гороскопы!

Хотелось бы мне остановить это мгновение, вставить в рамку и показать Иззи!

– А эта маска на цепочке что значит? – спрашивает он.

– Э-э… Это двуликая маска – образ театра – комедия и трагедия, – отвечаю я ровным голосом, следя за тем, чтобы не добавить вслух: «Этот амулет подарил мне единственный человек, которого я любила, прежде чем он сделал предложение моей сестре!»

– Ты актриса?

– Да нет. Мечтала о сцене, но вовремя поняла, что это не для меня, – отвечаю я, уставившись себе под ноги. У левого каблука оторвалась набойка. Я прячу ногу под скамью и продолжаю: – Огни рампы – это для других, а мне хватает и огонька настольной лампы!

Хвалю за искренность, Джейми. Что еще увлекательного о себе расскажешь?

– Впрочем, работу в офисе я бросила, – торопливо добавляю я.

– И чем сейчас занимаешься?

– Вот этим всем! – отвечаю я, широко раскидывая руки. – Вегасом!

О статье рассказывать не стоит – учитывая, что мы вот-вот устроимся продавщицами в сувенирный магазин Си Джеева дядюшки, хвастовство «журналистской карьерой» прозвучит довольно глупо.

– Так вот к чему у тебя серебряная игральная кость? – спрашивает он.

– Ну да! А все вместе – рулетка! – отвечаю я и начинаю крутить браслет на запястье.

– Ух ты! Да он еще и вертится? Зейн придвигается ближе. О-о-ох, как от него пахнет!

Он касается медальончика в форме сердца.

– А здесь твой приятель?

– В медальоне? Не поместится! – смеюсь я. – На самом деле у меня нет приятеля. Сейчас – нет.

– И я недавно расстался со своей девушкой, – отвечает он, снова потирая висок. – Она работала спасательницей в бассейне. Прожила у нас три месяца и сказала, что хочет вернуться домой. В этом беда Вегаса – здесь долго не задерживаются.

В голове у меня звучат строчки из песни: «Оставайся в Канзасе, Дорати»

– Извини, – смущенно бормочу я.

– Да нет, все нормально. Жизнь продолжается.

Как я хочу прижать его к себе. Утешить. Стать для него новой Дороти!

– Зейн, дружище! – окликает моего нового знакомого парень из дельфинария. – Извини, но нам пора.

– Тодд, это… ах, черт! Я так и не знаю, как тебя зовут…

– Джейми. Будем знакомы! – Я пожимаю ему руку. После всего сказанного этот жест выглядит несколько официально.

Я улыбаюсь Тодду.

– Потрясающая у вас работа!

– Ты только посмотри! – Зейн берет меня за руку и показывает Тодду еще один амулет – серебряного дельфинчика. – Наверно, в прошлой жизни Джейми была русалкой!

Наконец-то мне встретился человек, не считающий, что все русалки похожи на диснеевскую героиню! Бедное мое сердечко трепещет, как белье на ветру, – давно оно не слышало таких комплиментов.

– Круто! – замечает Тодд. – Слушай, если хочешь взглянуть на дельфинарий изнутри, звякни как-нибудь Зейну, и мы тебе это организуем.

Представьте себе лучшее в своей жизни Рождество, а затем умножьте на десять! Вот такой же пьянящий восторг я чувствую сейчас. С Тоддом я и минуты не знакома – а он уже предлагает исполнить мое заветное детское желание. Не говоря уж о том, что мужчина моей мечты, прислонившись к вольеру, царапает на листке свой номер. Может быть, это солнце пустыни так действует? Из переполненного сердца рвутся невнятные восклицания, бессильные отразить мое торжество.

– Вот это клево! – шепчу я.

– Клево? – переспрашивает Тодд. – Ух ты, по-нашему заговорила!

– Держи, – и Зейн с многозначительной улыбкой протягивает мне клочок бумаги. – Звони в любое время, я весь день там.

Они уже собираются уходить, и вдруг Зейн оборачивается ко мне и спрашивает:

– Слышала про аквариум во «Дворце Цезаря»? Я знаю одного парня, который там кормит рыбок, – он раньше здесь работал. Если хочешь, можем сходить туда: я вас познакомлю, и он тебе все покажет.

– С удовольствием, – отвечаю я, лучась от счастья, и чувствую себя русалкой, вернувшейся в родную стихию.

ГЛАВА 11

– У меня две новости: одна хорошая, другая плохая…

– Выкладывай! – кивает Иззи.

– Сперва хорошая: он ангел. Настоящий. На земле таких не водится. Мы родились в один день. Сколько ему лет, не знаю, но точно больше двадцати. Кажется, я ему понравилась. Он смеялся моим шуткам. Глаза у него черные и мечтательные. И – он дал мне свой телефон!! Иззи, я влюбилась! Пусть Си Джей женится на Надин, пусть заводит хоть двадцать пять человек детей – МНЕ ПЛЕВАТЬ!

– А плохая новость?

– Еще не знаю. Но с моим-то везением – дурных новостей долго ждать не придется.

– А ты пессимистка!

– Только сейчас заметила? С моим «послужным списком» это неудивительно.