Энн Риверс Сиддонс - Королевский дуб

Хилари ушла с Чарли. Они напоминали фотографию из журнала „Город и деревня". Чарли, до смешного породистый, высокий, массивный, чудесно выглядел в своем твидовом пиджаке, плотных брюках, резиновых туфлях и клетчатой кепке. Он держал за руку мою маленькую девочку. Меня залила волна благодарности и любви к нему, и я заплакала.

— Он замечательно с ней ладит, — сказала я подошедшей Тиш. — Рядом с Хилари никогда не было сильного, мягкого и заботливого мужчины. Конечно, Крис любит ее и всегда любил, но с какой-то ужасной, изматывающей силой и безудержностью. Я буду очень осторожна и не позволю ей слишком надеяться на Чарли. Она сама должна встать на ноги. Я очень оберегала ее…

— А ты едва ли могла сделать что-то еще, — ответила Тиш. — Десять лет — слишком маленький возраст, чтобы беспокоиться о самостоятельном будущем ребенка. Пусть она опирается на Чарли. У него почти не было подобных забот с тех пор, как младшая из наших девочек уехала в школу. Ему нравится, когда рядом Хилари. Мне бы очень хотелось, чтобы она побыстрее оправилась от стресса. Ведь в Пэмбертоне тысячи псов, и с ними вечно что-нибудь случается. Любители лошадей не слишком-то сентиментальны по отношению к своим собакам, пока те живы, мертвые — это другое дело. — И она указала на маленький ряд могил.

— Когда мы обоснуемся в собственном доме, я, может быть, куплю Хилари собаку или кошку.

— О, Энди, совсем забыла, — огорченно воскликнула Тиш, — это одно из условий, которое Ливингстоны поставили, сдавая дом в аренду: никаких домашних животных. Сам хозяин не имел бы ничего против, но хозяйка помешана на клумбах и заявила, что не намерена терпеть ни собачьего, ни кошачьего дерьма рядом с ее цветочками. Сделка показалась мне чудесной, и я подумала, что ты не будешь возражать против подобного пункта договора.

— А я и не возражаю. Хилари сама недавно сказала, что не хочет иметь собаку. Пожалуй, мы купим канарейку…

Как раз в это время из-за конюшни появился Картер Деверо. Он шел, беседуя с высокой блондинкой, одетой в вылинявшие грязные джинсы, полосатую майку и вытертые сапоги. Цвет загара был сравним разве что с цветом хорошей кожи для перчаток, глаза же, напротив, были светло-орехового цвета. Соломенные волосы были зачесаны назад, а на лбу придерживались темными солнечными очками. У блондинки было свирепое лицо сокола-сапсана: некрасивое и даже не хорошенькое, оно тем не менее отличалось своей неотразимой и бесстрастной чистотой. Кожа на носу шелушилась от загара, ногти оказались сломанными и грязными, но вместе с тем все женщины, виденные мною в Пэмбертоне, по сравнению с этой дамой были слишком обычными, до безвкусия нарядными и суетливыми. Ее тело под старой одеждой сохранило великолепие молодости. Оно было стройным, совершенным и мускулистым, как тело потягивающейся рыси.

Дама рассеянно почесывала бедро, курила и размахивала рукой с зажатым в ней окурком, разбрасывая пепел. Она приближалась медленной поступью крадущейся львицы. Слова „дикая", „первобытная", „опасная" были первыми, пришедшими мне на ум, когда я увидела ее. Но следующим явилось слово „аристократизм", столь подходящее ко всему облику женщины. Не было никакого сомнения в том, что она — своего рода американская принцесса и аристократка по крови.

Я поняла, что это и была Пэт Дэбни, и вдруг почувствовала, как мои ягодицы во взятых напрокат галифе распухли до размеров бедер толстой крестьянки.

Картер Деверо познакомил нас. Женщина прохладно, но вежливо кивнула мне и стала рассматривать Хилари, вперив в нее взгляд хищника. А моя дочка также посмотрела в ответ, ни разу не мигнув светло-голубыми глазами. Неожиданно Пэт улыбнулась невероятно привлекательной улыбкой, оживившей ее лицо, и в один миг стала похожа на подростка. Обворожительная улыбка поведала мне о целой армии молодых поклонников, так и оставшихся незамеченными этой светской львицей.

— Ну что, Хилари Колхаун, а ты, видно, штучка, а? — Голос Пэт был сочным, медленным, небрежным и подходил ей полностью.

— Спасибо, мэм, — улыбнулась Хилари. Я пристально посмотрела на дочь.

— Рада тебя приветствовать. Ты очень мило выглядишь в этих галифе. Верхом ездишь? Я бы хотела покатать тебя на одной из моих кобыл. Правда, не сейчас. На тебя бы стоило взглянуть на тренировочном кругу. Впрочем, вы обе того заслуживаете.

— Верхом я пока не езжу, но научиться хочу, — с удивительным самообладанием ответила Хил. В ее голосе неожиданно появились нотки Криса. — Лошади — прекрасные существа.

— Истинно так, — кивнула Пэт. — Истинно так. Ладно. Ты и твоя мама пока побудьте здесь. Некоторые из моих лошадей как раз возвращаются с беговой дорожки. Я познакомлю вас с ними.

Ее улыбка тепло окутала Хилари и скользнула по мне, как будто я была нянькой, хотя именно ею я себя и ощущала. Пэт кивнула еще раз и большими шагами направилась в конец подъездной аллеи, туда, где показались три всадника.

— Священная корова, — тихо проговорила я. — Как я понимаю, мы стали свидетелями присутствия „высокой особы".

— Для этого есть и другие слова, — отчеканила Тиш, — но я попридержу их до лучших времен. Однако признаю, что Пэт наделена даром воздействия на людей.

— Я думаю, она очень красива. — Хилари в упор посмотрела на меня, а затем на мою подругу.

Тиш рассмеялась и потрепала девочку по голове:

— Так думают многие, дорогая. И сама Пэт считает себя красивой. Так что у вас должно возникнуть взаимопонимание. Она влиятельный человек. И знает все, что можно знать о лошадях, верховой езде и скачках. Если ты действительно хочешь научиться ездить верхом, то именно Пэт сможет помочь тебе в этом. Тебе очень повезло, что она предложила это сама.

— Мама? — спросила Хилари, и глаза ее засияли.

— О, дочка, мы поговорим об этом позже, — вздохнула я. Мне не понравилась Пэт, и я не могла понять ее заинтересованности в моей дочери. К тому же мне не хотелось, чтобы мир лошадей, конюшен и беговых дорожек захватил Хилари.

Мне это было не по средствам, и я не знала, станет ли подобное когда-нибудь возможным.

— Я тоже был бы рад кое-что показать вашей дочке, — вступил в разговор Картер. — У меня здесь в конюшне есть одна жирная старая кобыла с ангельским характером. Как раз она подойдет Хил для начала. И вам, Энди, заодно. Через неделю вы бы уже твердо держались в седле.

Его голубые глаза тепло смотрели на меня, а густой голос растопил холодок, оставленный Пэт Дэбни. Одна его рука лежала на моем плече, а другая — на плече Хилари. Я подумала, известна ли ему наша история? Похоже, Тиш рассказала, что случилось с дочерью и со мной. По какой еще причине ему проявлять интерес к нам? А он явно был искренен, неужели это только игра… Что можно найти во мне после Пэт Дэбни?