Сара Данн - Настоящая любовь

— Именно эту дерьмовую причину всегда изобретают мужчины, — сказала Оливия. — Это означает, что ему хочется трахаться с другими, вот что это значит.

— Собственно говоря, я совершенно уверена, что он точно знает, с кем ему хочется трахаться, — сказала я.

— С кем? — спросила Оливия.

— Ее зовут Кейт Пирс, — ответила я. — И он уже трахается с ней.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась Оливия.

— Это продолжается с мая месяца, — сказала я.

— Он тебе так и сказал? — спросила Оливия.

— Он только сказал, что любит другую. Остальное я вычислила сама.

Оливия подошла ближе и пристроила свою ягодицу на моем столе.

— Кто она? — пожелала она узнать.

Пришлось рассказать им кое-что о Кейт. Я сказала, что она костлявая и что у нее прилизанные волосы. Я сказала, что она выглядит хрупкой, как маленькая девочка, отчего мне хочется блевать. Я сказала им, что она подарила лазанью Тому на день рождения и что уже тогда мне следовало бы понять, к чему все идет, но я не поняла. (Меня одолевало искушение пропустить лазанью, поскольку это ненужные подробности, как обычно и бывает с подробностями — Кейт Пирс не из тех, кто любит готовить лазанью — но вся соль в том, что Кейт действительно приготовила Тому лазанью, в самом начале, еще до того, как они начали спать друг с другом, и я скажу вам еще кое-что: это был очень ловкий ход.)

— Что ты имеешь в виду — костлявая? — спросил Матт. — Ты хочешь сказать, худая?

— Она имеет в виду, костлявая, — сказала Оливия. — Существует такое понятие, как костлявость.

— Нет. Он прав. Она худая, — сказала я. — Она красивая. Она худая и красивая.

— Она новая, — сказала Оливия.

— В этом вся штука. Она не новая, — сказала я. — Они встречались три года в колледже, а потом она его бросила. — После чего я познакомила Матта и Оливию со своей теорией, которую разрабатывала на протяжении большей части последней недели. Когда Тому было два года, его мать сбежала в Голливуд, чтобы стать кинозвездой, хотя самое большее, чего ей удалось добиться, это маленькой эпизодической роли медицинской сестры в шоу под названием «Дэниэл Денби, доктор медицины». Бабушка Тома, которой пришлось воспитывать его, надевала на него пижаму и каждый четверг по вечерам усаживала перед телевизором, чтобы он мог хоть мельком полюбоваться на свою мамашу. Правду говоря, подобное развлечение частенько приводило только к разочарованию, поскольку роль в сериале была такой маленькой, что ее нередко попросту вырезали. Все это, как мне кажется, объясняло некоторые черты психологического портрета Тома. В нем накопилось немало ярости по отношению к женщинам. У него было ярко выраженное бессознательное стремление вернуть обратно потерянную мать. Моя теория состояла вот в чем: повторное появление Кейт в его жизни после всех этих лет вновь пробудило это желание, и он оказался бессилен противостоять ему.

— Да, — произнесла Оливия, — он вновь участвует в психологической драме своего детства.

Матт повернулся ко мне и сказал:

— А теперь подробнее о бабушке…

Я уронила голову на руки, сложенные на столе.

Оливия начала расхаживать по кабинету.

— Прекрасно. Он хочет женщину, которая его бросила. Он ничего не может поделать с этим. Это внутри его. Его кажущаяся неспособность найти общий язык с бабушкой…

— Ну пожалуйста, — сказала я.

— На этот раз, однако, мамочка тоже хочет его. У них начинается такой невероятно горячий секс, который бывает только тогда, когда он вызван какими-то другими причинами, примитивными, греховными. Том, к несчастью, не понимает, что происходит. Он всего лишь считает, что нашел родственную душу. Ему кажется, что он нашел недостающий кусочек самого себя.

— Меня сейчас стошнит, — выдавила я.

Оливия посмотрела на меня.

— Но ведь я могу и ошибаться, — сказала она.

— Я убью себя, — сказала я.

— Господь свидетель, я ошибалась и раньше, — продолжала Оливия.

— Парни хотят заниматься сексом со своими прежними подружками. Конец истории, — подытожил Матт. После чего он обернулся к Оливии. — Не могу поверить, что тебе платят за то, что ты ведешь колонку советов.

Оливия вышла, чтобы принести стаканчик кофе, и немного спустя Матт подошел ко мне и присел на край моего письменного стола.

— Ты понимаешь, что для тебя так намного лучше, — начал он.

— Что ты имеешь в виду? — сказала я.

— Когда кто-нибудь бросает тебя, всегда лучше, если он оставляет тебя, чтобы уйти к кому-нибудь еще, — сказал Матт.

— Почему? — спросила я.

— Потому что если он уходит от тебя, это означает, что он по-настоящему, на самом деле, терпеть тебя не может.

Я молча смотрела на него.

— Такое пережить легче, — сказал Матт.

— Мне очень тяжело, — призналась я.

— Верь мне, — сказал он.

— Я попытаюсь, — согласилась я.

Глава девятая

Во вторник вечером после работы я встретилась в итальянском ресторанчике с Бобом, незнакомцем, с которым у меня было назначено свидание. Я заметила его сразу, как только вошла. Он оказался лысым парнем, сидевшим у стойки бара. Мы пересели за столик.

— Сколько вам лет? — спросил Боб. — Ничего не имеете против, если я спрошу?

— Тридцать два, — ответила я. — Нет, я ничего не имею против. А сколько вам?

— Сорок шесть, — сказал он.

— Вам сорок шесть лет? — переспросила я.

— Да, — сказал Боб.

— О Господи, — вырвалось у меня.

— Что?

— Ничего, — отозвалась я. — Просто я удивлена, что Бонни не упомянула о нашей разнице в возрасте.

— Я не считаю это большой разницей в возрасте, — возразил Боб.

— Вы не считаете четырнадцать лет разницей в возрасте? — поинтересовалась я.

— Не такой и большой, — сказал он.

— А когда последний раз у вас было свидание с шестидесятилетней? — спросила я.

Боб откинулся на спинку стула и посмотрел на меня сквозь полуприкрытые глаза таким взглядом, который, я уверена, он считал неотразимо соблазнительным.

— Ларри говорил мне, что с вами может быть нелегко.

— Что он сказал?

— Точно не помню. Просто у меня сложилось впечатление, что с вами может быть нелегко, — сказал Боб. — Вас беспокоит мой возраст?

— Ну, можно сказать, да, — ответила я.

— С чего бы это?

— Потому что когда-нибудь, когда мне будет шестьдесят, может быть, мне захочется встретиться с парнем, которому будет всего сорок шесть и который будет врачом. Но я не смогу этого сделать, потому что он будет в это время встречаться с тридцатидвухлетними дамами с более свежими яйцеклетками.