Елена Ткач - Танец в ритме дождя

По ту сторону – в этом была вся Ольга. Она устремлялась туда – по ту сторону быта, земной обыденности, привычной человеку отстраненности от мыслей о смерти, от взора Небес, взирающих на своих растерянных чад… Она бесстрашно глядела в Небеса, она искала ответы. И, кажется, для себя их нашла! Иногда, в минуты высшего просветления, Ольга была овеяна нездешним покоем. Нездешнее знание светилось в ее бездонных глазах…

Но платой за этот свет стали припадки. Они приходили как напоминание о том, какой ценой досталась ей просветленность. Какой ценой платила она за свое совершенное и одухотворенное искусство. За танец души на краю!

Душа ее, летучая, крылатая вестница, в такие мгновения почти достигала Небес и, опаленная приоткрывшейся тайной, срывалась в хаос и страх – словно катилась с откоса. Безумие было той чашей весов, которая уравновешивала взлет…

Такой припадок случился у нее во время гастролей в Германии. Это произошло прямо на улице, в одном из пригородов Бонна, где разместили балетную труппу. По счастливой случайности рядом оказались врачи-психиатры – Берта и Вальтер, которые оказали незнакомой иностранке первую помощь. А когда она пришла в себя и они разговорились – по-французски, Ольга неплохо знала этот язык, – немцы поняли, что эта молодая женщина нуждается в их помощи. В серьезной помощи! Что ей нельзя продолжать гастрольную поездку, нельзя даже общаться с людьми без немедленного вмешательства профессионалов… Иначе это могло бы иметь для нее необратимые последствия.

Берги – так звали ее новых друзей – забрали Ольгу к себе в имение. У них был собственный дом в Бонне, дом в Обервинтере и обширное родовое владение, раскинувшееся на несколько гектаров в предгорьях Рейнских гор. Это имение досталось Берте по наследству. А доходы Вальтера – известного врача-психиатра – позволяли содержать и два дома, и имение Берты на должном уровне, что по здешним меркам и налоговым платежам за недвижимость составляло колоссальные суммы и предполагало наличие у владельцев очень высоких доходов…

Берги пригрели Ольгу, сумели остановить в самом начале ее душевную болезнь, а когда поняли, что впервые за долгие годы она смогла обрести покой и душевное равновесие именно в здешних краях, уговорили не торопиться на родину. Ее психика была все еще очень слаба и нуждалась во врачебном контроле… Они сами продлили ей визу, связались с российским консульством, обязав сотрудников не разглашать их врачебной тайны – причины, по которой российская подданная Ольга Даровацкая остается в Германии. Они же нашли ей работу – место преподавателя в частной балетной школе в своем городке – Обервинтере. Но до этого, прежде чем отпустить ее в жизнь, в работу, чуть ли не силком заставили погостить у них. Впрочем, Ольга возражала больше для виду – ей давно ни с кем не было так покойно, так хорошо, как с Бертой и Вальтером…

У Бергов Ольга и познакомилась с господином Веренцем. Стройный и элегантный мужчина лет сорока пяти, рано начавший седеть, он покорил ее своими манерами аристократа, обходительностью и внутренней силой. Веренц вел налоговые дела семьи Берг, взяв на себя также и все вопросы, связанные со страхованием. Страхование здоровья, жизни, имущества – на это уходит чуть ли не половина доходов каждого немца. А Веренц, зная все возможные тайные тропы, все обходные маневры, которые позволяли уменьшить сумму выплачиваемой страховки, значительно укреплял их бюджет. Он был своим человеком в доме – незаменимым в делах и приятным в общении. Берги ценили его. И страшно обрадовались, поняв, что с появлением Ольги визиты Веренца становились не одной лишь данью вежливости… Огонек неподдельного интереса, вспыхнувший в них обоих с первой же встречи, разгорался раз от разу все ярче. И вскоре Берта по-женски поздравила Ольгу с победой – Клаус Веренц был покорен!

А Ольга… Она ухватилась за его внимание, за его всегдашнюю невозмутимость и ровное дружеское участие, как утопающий за соломинку. Она так нуждалась сейчас в твердой, надежной мужской руке, на которую можно было бы опереться…

Веренц предложил ей свою помощь в занятиях немецким, и буквально месяца через три Ольга могла свободно объясняться с друзьями. На своем роскошном «мерседесе» с компьютерным управлением он возил ее чуть ли не по всей Германии, рассказывал, показывал, сопровождал повсюду… Он был всегда рядом. В его непрошибаемом спокойствии была пробита брешь. Так подействовала на него трепетная и раскрытая миру душа этой русской танцовщицы…

Спустя два месяца после знакомства Веренц умчал Ольгу в Париж. На машине – через Люксембург и Голландию, через солнечные поля Шампани. После этой поездки он предложил ей жить вместе. Она сомневалась – слишком ценна для нее была только что обретенная независимость и свобода… Однако на выходные она приезжала к нему в Бонн, а он стал частым гостем у нее в Обервинтере. Благо от Бонна было полчаса езды на машине…

И оба они, теперь уже не порознь, а вместе, приезжали в имение Бергов. А те радовались, глядя на красивую пару и замечая, что Ольга день ото дня становится все раскованнее, все оживленней, обретая утраченные душевные силы. Все эти перемены живительно действовали на Ольгу – ее наконец стал покидать страх, ужас перед подступавшим безумием, привкус которого словно бы ощутила она на своих губах…

Приступы, срывы… Она солгала Бергам, сказав, что это впервые случилось с ней во время гастролей в Германии. Это бывало и раньше – в Москве. Но Бог ее миловал – никто ни разу не был тому свидетелем, кроме самой ближайшей подруги, на квартире которой она порою скрывалась…

И теперь другая, обновленная Ольга шагала по Обервинтеру. Миновав небольшое кладбище, она двинулась вдоль шоссе назад, к дому. На откосе горы волшебно сияли громадные буквы: ОБЕРВИНТЕР, составленные из электрических лампочек. И это слово, пламеневшее на сланцевых скалах, было для нее знаком, указующим на сокровенную мистику этих мест… Встречные фары слепили, и Ольга надела темные очки – ей нравилось брести в полутьме. Она шла и думала…

Если б знала она там, в Москве, больная, испуганная птичка, если б знала, что никому не дается испытание, которое было бы ему не по силам… Все, что дается нам, – только во благо! Это шанс разглядеть себя и весь мир вокруг, не загораживаясь от него привычным самолюбием, требующим скорого, легкого пути к победе… А она хотела победы – в профессии, на сцене и в жизни. Победы над ним, над Алешкой! Она жаждала одного – чтобы главным в его жизни стала она и любовь к ней… Но чего бы тогда он, мужчина, стоил? Был бы прилипалой возле женской юбки… Ведь он же большой художник – талант! И главным его предназначением стала работа. И это правильно! Это хорошо… А она… она боролась с его призванием, хотела его побороть, переключив все внимание на себя. Ах, какая она была глупая… В сущности, вела себя как ребенок. Слава Богу, Берта помогла ей это понять…