Фейрин Престон - Мой милый грешник

— Возможно. Но за убийство моей семьи Уайс непременно заплатит.

Его уверенность задела Джиллиан.

— Но если он заплатит так, как вы рассчитываете, это убьет мою мать. Вот мне и хотелось бы знать — сколько еще невинных людей должны будут заплатить за грехи Стефана? Я… Моя мать… Жители этого острова…

— Нет! За это будет расплачиваться только сам Уайс.

— Неправда! Вы с самого начала рассчитывали на меня, и, стало быть, расплачиваться приходится мне, — Джиллиан все больше распалялась.

— Так ли уж дорого вы расплачиваетесь? — с сарказмом спросил Дамарон — Подумаешь, слегка нарушили привычный ход вашей жизни. И то ненадолго. Кое-кто счёл бы это просто бесплатными каникулами.

— Вы не понимаете, о чем говорите! — воскликнула она дрожащим голосом.

Синклер стиснул зубы. Теперь, когда он увидел свой план глазами Джиллиан, тот действительно показался ему очень жестоким. Но потребность отомстить за гибель родителей въелась в его плоть и кровь, так что он просто не мог отказаться от мести.

— Я извинился…

— И думаете, что теперь все в порядке, да?

— Нет, — тихо ответил Син, глядя ей в глаза. — Это мой грех. И он будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Джиллиан почему-то поверила ему. Она верила всему, что он говорил. Однако ей от этого было не легче — ведь она-то по-прежнему находилась в двусмысленном положении!

— Скажите, а вы не преувеличивали насчет вашей матери? — спросил он.

Джиллиан вздохнула и покачала головой. Она сердилась и на него, и на себя, но на себя больше. Ведь он же враг! А она мало того, что разговаривает с ним как ни в чем не бывало, так еще и сидит у него на постели и отчего-то чувствует себя так уютно…

— На самом деле, я не знаю. У нее всегда было слабое здоровье. Уже несколько раз казалось, что она находится на грани смерти, а она до сих пор жива. Но потеря Стефана будет для нее смертельным ударом. Она его обожает.

— Если вашей матери понадобится помощь, вы дайте мне знать. И вообще, если вам что-то понадобится…

— Не понадобится! — Он прикусил губу.

— Вы имеете в виду, что вы не примете моей помощи?

— Вот именно.

Что ж, видимо, ей не остается ничего другого, как смириться с тем, что эти двое вступят в свою смертельную игру, и она ничем не сможет им помешать.

Но когда все это кончится, Джиллиан сможет вернуться к своей прежней жизни. И не желает она иметь ничего общего ни с тем, ни с другим!

Син почувствовал, как она меняется прямо на глазах, закрывается, уходит в себя, становится чужой, и поспешил исправить свою ошибку.

— А что вы будете делать, когда уедете отсюда? Вернетесь в Мэн? Снова будете работать официанткой?

— Это моя жизнь, моя работа.

— Но почему? Ведь ваш отчим — один из самых богатых людей в мире!

— Его деньги — это его деньги, а не мои. И к тому же я люблю свою работу.

Это была правда. Но правдой было и то, что ей были не нужны деньги Стефана.

— И вас устраивает, что вы живете в такой маленькой квартирке? — не поверил ей Дамарон.

— Устраивает. Мне не нужно много места. — При условии, что она может в любой момент оттуда выйти. — И вообще, какое вам дело до моей личной жизни?

— Мне просто непонятно…

— Мне тоже многое непонятно, ну и что? — вздернула подбородок Джиллиан.

Умом Син понимал, что он не может и не должен ожидать от нее ничего, ни теперь, ни потом, когда все закончится. И все же продолжал хотеть ее. На самом деле его чувства уже вышли из-под контроля, и он понятия не имел, что ему с ними делать.

— Я слышал, вы расспрашивали обо мне, — сказал он после паузы.

— Что?

Джиллиан не сразу поняла, о чем это он. Потом вспомнила — и поспешила объяснить:

— Я не хотела говорить об этом. Это вышло само собой…

— Да нет, я знаю: Клэй меня защищал.

— Он считает вас очень порядочным человеком.

Синклер улыбнулся. Джиллиан снова выбралась из своей раковины и перестала обороняться, как бывало всякий раз, когда она вспоминала о том, что с ней произошло.

— Но его-то я не похищал. Вы это имеете в виду, верно?

— Вот именно.

Ее взгляд упал на губы Сина. И зачем ему еще охрана, при такой обезоруживающей улыбке?

— Клэй вас просто обожает.

Улыбка неожиданно исчезла.

— Хотел бы я знать, что надо сделать, чтобы заставить вас обожать меня! — странным голосом произнес он.

— Обожать вас?!

Их беседы постоянно принимали такой неожиданный оборот, что у Джиллиан просто дух захватывало. Но это было уже чересчур! Почему он задает ей подобные вопросы? Что у него на уме?

— Вам кажется, что это невозможно, не правда ли?

— Абсолютно!

— В самом деле?

— К чему все это?

В ночной тишине ее голос звучал робко и неуверенно. Джиллиан сама не слышала себя за стуком собственного сердца.

Что-то происходило между ними, что-то росло и крепло в ее душе, и Джиллиан была не в силах предотвратить это.

— Неужели мой грех против вас столь непростителен? А, Джиллиан?

Его глаза блестели, как темные изумруды. Он снова задал странный вопрос. Но на него Джиллиан могла ответить.

— Да, теперь я понимаю, почему вы это сделали. Но не думайте, что по этой причине я смирюсь с тем, что вы сделали!

В душе у него внезапно проснулась безрассудная надежда.

— Понимание — это первый шаг…

— Первый шаг? К чему же? — в ее голосе звучало сомнение.

— Ко многому.

Ответ предоставлял ей богатые возможности для выбора. И этот выбор пугал Джиллиан. Больше всего ей сейчас хотелось коснуться его тела.

Она никогда прежде не испытывала подобных чувств. Ни к одному мужчине. Но его кожа отливала темным атласом при свете лампы, а под кожей переливались мощные мышцы. Джиллиан боязливо заглянула Сину в лицо.

— Скажите, Син… а почему для вас так важно, что я о вас думаю?

Ее вопрос заставил его задуматься и отдать себе отчет в собственных чувствах. Она пришла к нему, потому что ей было страшно, и он добросовестно старался ее успокоить. Но она такая душистая, в одной ночной рубашке, и глаза у нее такие ясные, что всю душу насквозь видно. Он знал несколько ответов на ее вопрос, и солгать было куда проще, чем сказать правду.

Он хотел ее.

В конце концов Синклер все же решился.

— Мне не хотелось бы вас напугать, — медленно начал он внезапно охрипшим голосом, — но вы… вы очень привлекательны. И сейчас мне больше всего хочется уложить вас на эту кровать и любить всю ночь напролет.

«Напугать» — не совсем то слово, подумала Джиллиан. Она боялась, к примеру, темноты. Или замкнутого пространства, откуда она не может выйти. А то, что Синклер Дамарон ее хочет, попросту встревожило ее. Потому что она знала, что отношения с Сином не могут быть простыми и легкими. Этот человек потребует многого, очень многого. Но и даст очень много…