Джонелл Лоусон - Розы для богатых

Отэм внезапно отстранилась и посмотрела на мужа снизу вверх.

– Я не понимаю. Как один-единственный взрыв мог вызвать столько разрушений?

Он нахмурился, и тревожные морщинки появились вокруг его глаз.

– Находиться в стволе шахты во время взрыва метана – это все равно что быть в стволе пушки в момент выстрела. Сущий ад.

Она почувствовала, как на нее навалилась усталость, и тихо спросила:

– Что теперь будет?

– Я не знаю. – Лонни обнял ее за талию и повел в спальню.

Отэм, вытянувшись лежала на кровати и смотрела, как он одевается. Движения мужа были резкими, лицо озабоченным, словно что-то сильно угнетало его. За последний месяц у него с работой было все вполне благополучно, и они даже ухитрились кое-что отложить, но ветхий «форд» сдох и отказался дальше служить, поэтому им пришлось истратить эти деньги.

– Что такое? – спросила она. – Ты беспокоишься, что остался без работы?

– Нет. Работу я найду.

– Тогда что?

Лонни засунул бумажник в задний карман и сел на кровать рядом с ней.

– Кое-что произошло на шахте. Не знаю, стоит ли тебе рассказывать. Не хочу расстраивать тебя.

– Я ведь не хрупкий цветок, Лонни. Мы, ирландцы, сделаны из твердого материала. Мы иногда трескаемся, но сломать нас нелегко.

Он слабо улыбнулся и проговорил с ирландским акцентом:

– А-а-ах, это ты неплохо сказанула, моя любовь. – Лонни повернулся, посмотрел ей прямо в лицо и произнес напряженно: – Это случилось вчера. Я пробыл в шахте часов двенадцать и начал немного уставать. Я вытащил десять, может, пятнадцать погибших. Вдруг я увидел человека, он лежал в стороне от остальных. Это был бригадир той смены.

– Был? Он умер?

– Сейчас уже умер, но был жив, когда я нашел его. Он умер, но я успел поговорить с ним. – Лонни встал и, сжав кулаки, зашагал по комнате. – Ничего этого не должно было произойти. Возникла проблема с вентиляционной системой, и Осборн об этом знал.

– Какой Осборн?

– Скорее всего, Дуглас. Он глава семейства и отвечает за шахту. Бригадир был в плохом состоянии. Он говорил не очень связно, но я смог соединить обрывки. – Лонни присел к ней на кровать. – Опять вышла из строя одна секция вентиляционной системы. Бригадир вызвал аварийную группу. Они спустились, но им нужно было несколько часов, чтобы все починить. Бригадир позвонил Осборну и попросил разрешения поднять бригаду наверх. Осборн отказал, заявив, что вентиляция будет очищать воздух даже без одной секции.

Лонни сидел, ссутулив свои широкие плечи. Он провел ладонью по лицу.

– В некоторых шахтах это сработало бы, но только не в такой загазованной, как «Черный алмаз». Во всех шахтах происходит постоянное просачивание метана, но опасность взрыва невелика, если вентиляционная система работает нормально. – Лонни нахмурился и с удивлением покачал головой. – Смешная штука, этот метан. Он собирается в карманах. Малейшая искра может вызвать взрыв.

– А взрыв?…

Он пожал плечами:

– Кто знает? Могло быть несколько причин. Может, какой-нибудь умник решил быстренько курнуть… Только дело в том, что Осборн знает свою шахту. Он же знает, что она загазована, но не приостановил работу. Воздух проверяется часто. Через несколько часов метан достиг опасного уровня. Бригадир снова связался с Осборном. Осборн велел продолжать работу. Он сказал, что ремонтники уже скоро починят секцию. Бригадир вернулся на место, решив поднять людей под свою ответственность. Он не успел. Произошел взрыв.

– Это халатность, правильно?

В его глазах сверкнула злоба.

– Совершенно верно, черт побери! Это преступная халатность. Взрывы метана не редкость. И оборудование может ломаться. Но Осборн проявил халатность, когда не позволил поднять бригаду. Он убил их точно так же, как если бы выстрелил им в голову.

– Но ведь начнется расследование, так?

– Да, только оно мало что даст. Заключение будет звучать так: «ВЗРЫВ ПРОИЗОШЕЛ В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА ШАХТЕРЫ НАТКНУЛИСЬ НА КАРМАННОЕ СКОПЛЕНИЕ МЕТАНА». Дело закрыто. Все очень просто.

– Что ты собираешься предпринять?

– Поеду в город и поспрашиваю. Сомнительно, конечно, но, может быть, кто-нибудь еще знает о переговорах с Осборном и поддержит меня.

– А если ты никого не найдешь?

– Тогда я сам пойду в инспекцию горнодобывающей промышленности. Я намерен поднять такой шум, что чертям станет тошно, и они будут вынуждены тщательно все расследовать. Осборну это с рук не сойдет – во всяком случае, если от меня хоть что-то будет зависеть. Если понадобится, то я встану на площади перед судом и буду рассказывать то, что знаю, каждому желающему послушать.

– Почему он закрыл шахту навсегда?

– В любом случае работу приостановили бы на время расследования, но шахту не стали бы закрывать совсем, как планирует он. Сейчас Осборн заявляет, будто шахта была малорентабельна на протяжении последних пяти лет, а в этом году стала чуть ли не убыточной. – Лонни встал с кровати и потянул за собой Отэм. – Могу поклясться, что шахта вполне может приносить доход еще несколько лет… Мне бы не хотелось, что бы ты говорила кому-нибудь об этом. Ладно?

– Хорошо. Я не буду.

Он чмокнул ее в щеку и повернулся, чтобы идти, но тут к дому подкатила Молли на своем старом «форде». Лонни сбегал по ступенькам, когда она вылезала из машины с полным пакетом продуктов.

– Привет, Молли! Помочь?

– Не надо, у меня только один пакет. – Она показала на него глазами. – Купила отличные свежие ветчинные обрезки. Я думаю, получится очень вкусно с фасолью, кукурузным хлебом и сладким белым луком.

– Звучит грандиозно. – Обернувшись, Лонни улыбнулся и помахал Отэм. – Люблю тебя, сладкая.

Непонятное дурное предчувствие охватило Отэм, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не кинуться вслед за ним, умоляя не уходить. Ее била дрожь, но она сказала себе, что это результат двухдневных непрестанных волнений. Девушка улыбнулась и помахала ему рукой, когда он уже отъезжал.

Молли посмотрела на нее и спросила:

– Что случилось? Ты бледная как привидение.

– Наверно, кто-то только что прошел по моей могиле. – Отэм повернулась, чтобы войти в дом, но остановилась, потому что увидела Эллу, которая шла через двор.

Элла одним прыжком взлетела по ступенькам, размахивая в воздухе бумагой:

– Готово! Закусочная будет моей шестнадцатого февраля. Я чувствую себя виноватой, что так счастлива после всего случившегося, но, черт возьми, я счастлива!

Отэм улыбнулась:

– Отлично. Заходи, расскажи обо всем.

Она пропустила обеих женщин в дом, взяла их пальто и провела на кухню. Элла села на стул около стола, а Молли подошла к мойке, чтобы замочить фасоль.