Джоанна Троллоп - Друзья и возлюбленные

Хилари вспомнила о двух таблетках, завернутых в фольгу, которые она нашла в его грязных джинсах. Адам потом сказал, что это ерунда, таблетки для вечеринок, ничего тяжелого он не принимает.

«Сколько ты за них заплатил?»

«Не очень много», — ответил он, глядя ей в глаза, но Хилари заметила, с каким сожалением он смывал их в унитаз.

«Ты дурак, — сказала она. — Глупый и дрянной мальчишка. Правда, у меня есть подозрение, что ты нарочно забыл их в джинсах, чтобы я их нашла и помогла тебе завязать. Считай, с наркотиками покончено».

— Спасибо, — поблагодарила она Ванессу. — Я позвоню в случае чего. И спасибо за сочувствие.

Они недолго помолчали. Хилари ждала, когда же Ванесса заявит, что всех этих бед и сложностей можно было избежать, если бы она правильно расставила приоритеты.

Обязательно звони. Обычно к шести я дома, хотя по четвергам задерживаюсь.

Бросая в тележку упаковку из двенадцати бутылок моющего средства для ванн, Хилари подумала, что Ванесса еще никогда не была такой отзывчивой. В детстве она не любила меняться одеждой или экспериментировать с краской для волос. Ванесса во всем была педантична и щепетильна: запоминала дни рождения, перед экзаменами посылала открытки с пожеланиями удачи, благодарностей не ждала и не хотела. Однажды Лоренс с Хилари вволю посмеялись над ее сексуальной жизнью с Максом, который выращивал фуксии и обожал географические карты. Интересно, они вообще сексом занимаются? И если да, то как избегают лишних прикосновений? Делают это на стуле? Или на стремянке? Может, на трапеции? Некоторые догадки были откровенно мерзкие, и Хилари с Лоренсом хохотали до упаду. Теперь ей было грустно об этом вспоминать. Она положила в тележку фольгу, большую коробку мыла и покатила дальше, к полотенцам и туалетной бумаге.

Надо было взять с собой Адама, чтобы помог донести покупки до машины, но она поручила ему стричь газон, а Гасу — подравнивать края. За это она заплатит Гасу два фунта в час, а Адаму — два с половиной. Может, лучше не давать ему деньги? Но тогда он начнет добывать их любой ценой… Хилари вздохнула. Белой бумаги не было, только пастельных цветов. Пожалуй, самый терпимый — зеленый. Она взяла сорок восемь рулонов двумя упаковками.

Еще надо подумать о Софи, которой она обещала летнюю работу. Фергус подкинул им громадную свинью, и у Хилари все вылетело из головы. Бедная девочка бродит по пустому дому, пока ее мать хандрит или болтает с психологом. Наверное, Софи согласится стелить постели и мыть посуду. Бедняжка! Хилари вдруг стало радостно за Адама. Пусть он не во всем знает меру, это лучше, чем быть как Софи. Она очень милая и добрая девочка, но такая угрюмая… Хилари потянулась за коробкой чистящих салфеток. Вот уж кто точно не знает сильных переживаний.

ГЛАВА 7

— Милая, все хорошо, — сказал Дэн. — Я чуток притомился.

Ви поставила ярко-голубую вазу с оранжевыми гладиолусами на первый попавшийся столик в гостиной.

— Да ты ничегошеньки не делал с утра!

Дэн сидел в своем кресле с обивкой под гобелен, аккуратно сложив газету на коленях.

— Наверное, это от жары. Она меня убивает.

— У тебя нигде не болит? — встревоженно спросила Ви. — Ничего не утаиваешь?

Он покачал головой и улыбнулся:

— Все прекрасно.

— Хочешь, принесу тебе обед? Кусочек пирога и салат…

Дэн вновь покачал головой:

— Нет, спасибо. Жара меня доконала. Мечтаю только о лимонаде. Как Софи?

Ви уселась напротив. На ней было платье в изумрудных и желтых цветах. Она принялась разглаживать юбку на коленях.

— Молчит как рыба.

— Бедняжка.

— Я, конечно, не хочу, чтобы она много думала об отце, но нам не мешало бы и поговорить. Хорошо это или плохо, он ее папа, и он не умер, в конце концов!

— Звонил? — поинтересовался Дэн, разложив и сложив газету.

— Звонит иногда. Софи отказывается с ним разговаривать. Мол, письмо ему пишет. — Ви фыркнула. — Вот еще выдумала! По мне, от этих писем сплошные беды. Что написано пером, не вырубишь топором.

— Когда я служил в торговом флоте, — припомнил Дэн, — я мечтал о весточках от Памелы. Но и боялся их, потому что она была довольно скупа на слова и после ее писем подчас становилось еще хуже. Казалось, она что-то скрывает, недоговаривает.

— Я бы так ни за что не делала. Всю правду бы тебе выкладывала.

— Знаю, знаю. Ты у меня совсем другая, слава Богу.

— Ты озяб, — вдруг заметила Ви, уронив его руку.

— Нет…

— Давай-ка выйдем на солнце. Сядешь на стульчик, а я шитье принесу…

— Ви, не надо. Мне здесь лучше, честное слово. Свет на улице слишком яркий. И мне не холодно. Мне никогда не холодно, если ты рядом.

Она озабоченно на него посмотрела. Дэн был так мил в светло-зеленой рубашке, галстуке с узором пейсли и желтом шерстяном жилете…

— Если с тобой что-то случится…

— Ничего не случится. Мы, моряки, — парни крепкие. Просолены насквозь. Вот скажи, ты меня когда-нибудь видела больным?

— Все бывает в первый раз, — ответила Ви. — Как тебе спалось?

— Великолепно! — чересчур живо отозвался Дэн. — И вообще ты уже спрашивала утром, когда чай принесла.

Ви хихикнула.

— Понравилась моя новая ночнушка?

Он улыбнулся:

— Ярко вата…

Ночная рубашка была цвета фуксии, с белым кружевом на груди. Убийственное зрелище в сочетании с алым плащом.

— Тебе одно бежевое подавай. На другие цвета ты только в солнечных очках и смотришь…

— Я тебя люблю, — вдруг сказал Дэн.

В и умолкла.

Он наклонился поближе.

— Люблю тебя больше всех на свете. Даже не знал, что способен на такое.

Она чуть не расплакалась и стала искать в рукаве платок.

— О Дэн…

— Ты изменила мою жизнь, — продолжал он. — Вместе с тобой в ней появилось солнце. Правда.

Ви громко высморкалась.

— А ты что скажешь? — спросил Дэн.

— То же самое, — хрипло прошептала она. — То же самое.

— Вот те на! — Он улыбнулся. — Дед с бабкой влюбились!

— Какая разница, сколько нам лет…

— Правильно. Ну и где мой лимонад?

Ви встала, покряхтывая.

— И рукоделие захвачу.

— Какое?

Дэн смотрел на нее с любовью. Он знал все ее вышивки и картины наперечет.

— Экран для камина. Помнишь его? С совой и котенком.

Он удовлетворенно улыбнулся:

— A-а, так это же мы с тобой, милая. Мы с тобой.

Человек из агентства недвижимости пообещал не задерживать Джину, но ему все-таки нужно было замерить комнаты. Он помахал перед ней картонной папкой.

— Видите ли, мне дали указания…