Джейн Грин - Всё может быть

С ним лучше всего обсуждать мои любовные дела, даже лучше, чем с Джулс. Он не такой умный, но может смотреть на вещи с мужской точки зрения. Я провожу долгие часы, разговаривая с ним по телефону и строя стратегические планы по охмурению мужчины моей мечты.

— Как его работа? — спрашиваю я у матери, потому что в последнее время была слишком занята своей личной жизнью, чтобы позвонить Олли.

— Он делает новую передачу о кулинарии, — гордо отвечает мама, выпячивая грудь, потому что телепродюсер — это серьезно. Ей ли не знать, учитывая, что она смотрит телевизор сутки напролет.

Вот пиар она вообще не считает профессией и не может похвастаться, что ее дочь работает в пиаре, потому что вообще не понимает, что это такое, хотя я ей тысячу раз объясняла. Ей кажется, что мне ни к чему работать, а нужно сидеть дома и готовить деликатесные ужины своему мужу, который целыми днями работает, гребет деньги лопатой и содержит меня и наших десятерых детей в роскоши. Как будто она живет в каменном веке.

Телепродюсер — другое дело. Вот это она понимает, потому что видит осязаемое свидетельство такой работы — телевизор! Фраза «Мой сын — телепродюсер» у нее уже как слово-паразит.

— О кулинарии? — Я прыскаю. — Но Олли ни черта не смыслит в кулинарии, из всех блюд он знает только карри на вынос и гамбургер.

— Программа называется «Вегетарианская кухня для гурманов».

Видимо, мое последнее замечание она решила проигнорировать.

— Вегетарианское что? — Теперь мне действительно смешно. — Но Олли жить не может без мяса.

— Я знаю, — соглашается она, — и, честно говоря, не понимаю всей этой чепухи о вегетарианстве. Уверена, что все это делают просто потому, что сейчас это модно. — И вопросительно смотрит на меня.

Я отворачиваюсь, потому что стоит ей дать малейший шанс подкопаться, как она притащит лопату.

Ну и что, что я однажды решила стать вегетарианкой? Я даже продержалась целых восемнадцать месяцев и, конечно, могла бы сказать, что сделала это из любви к животным, но на самом деле все мои друзья были вегетарианцами и мне просто тоже захотелось попробовать. У меня получилось. Я совсем не скучала по мясу. Но все эти разговоры о том, что вегетарианское питание полезно для здоровья, — полная ерунда. Конечно, следует все время есть салаты и орехи, но я предпочитала хлеб, сыр, яйца и пирожки, и меня раздуло, как воздушный шар.

Помню, как в первый раз снова начала есть мясо. Я была с друзьями — с другими друзьями, невегетарианцами, — и мы решили взять китайской еды навынос. Я стояла в ресторане, нюхала всю эту вкуснятину — все заказывали кисло-сладкую свинину и лимонного цыпленка — и подумала: а пошло все к чертям. Если мне снова придется съесть овощное рагу, у меня случится истерика. И заказала жареные свиные ребрышки. Они были просто объедение, и с вегетарианством я покончила.

Но то, что Олли делает программу о вегетарианских блюдах, выше моего понимания. Так я и сказала.

— Он уже читает кулинарные книги, — гордо произнесла мама, — ты же знаешь Олли — он моментально станет экспертом в кулинарии. Не понимаю, почему никто из вас не унаследовал мое умение готовить.

— Я умею готовить! — чуть не кричу я.

— Либби, комок спагетти не показатель.

— Извини, мам, но ты же никогда не ела то, что я готовлю, откуда ты знаешь, умею я или нет? Между прочим, — я потихоньку начинаю заводиться, — я прекрасный повар.

— Да что ты! — восклицает она и делает скучное лицо. — Какое твое фирменное блюдо?

Черт. Я сижу и пытаюсь вспомнить, что же я могу приготовить. Но нет, в голове пусто.

— Я могу приготовить что угодно! — хвастливо заявляю я.

— Да, дорогая, — говорит она.

На этом мое терпение кончается. С меня хватит.

— Мне пора. — Я встаю и поворачиваюсь к папе, чтобы поцеловать его на прощание.

— Так скоро? — говорит он, снова отрываясь от газеты.

— Да. Ты же знаешь — куча дел, всегда с кем-то встречаюсь.

— Но, Либби, — удивляется мама, — ты посидела с нами всего пять минут.

На самом деле я торчу здесь уже час, и для меня это слишком долго.

— Извини, мам. Поговорим на неделе. — И я стремительно несусь к выходу, пока она не скажет что-нибудь, от чего я почувствую себя виноватой.

Сажусь в такси и тут же включаю мобильник. Черт, нет сообщений. Но чего я ждала? Что Ник позвонит и скажет, что скучал без меня? Вряд ли.

Тут телефон звонит, на маленьком экранчике появляется номер Джулс, и я поднимаю трубку.

— Где ты была? — стонет она. — Твой телефон был отключен. Ненавижу, когда ты так делаешь.

— Извини. — Я устраиваюсь в машине поудобнее, зажигаю сигарету и вижу, что мама подглядывает из-за занавесок. — Черт, подожди. — Я даже не сказала водителю, куда мы едем. — Лэдброук Гроув, — говорю я.

Машу в окно маме, пока мы медленно тащимся по улице и исчезаем из виду. Затем снова прикладываю телефон к уху. Мобильные телефоны, как и другие «современные штучки», моя мама терпеть не может.

— Ну? — Джулс в нетерпении.

— Что «ну»? — смеюсь я.

— Как все прошло?

— Потрясающе, — говорю я. — Все было классно, он просто классный!

— Ты была у него?

— Да. И у нас был отличный секс. — Я снижаю голос до шепота, чтобы водитель не услышал.

— Его квартира так ужасна, как ты представляла?

— О боже, Джулс, — простонала я, — хуже. Намного, намного хуже.

— В каком смысле?

— Это просто помойная яма. Честно, Джулс, хорошо, что у нас с ним несерьезно, я бы просто не выдержала! Не понимаю, как можно так жить!

— Там грязно?

— Нет, хотя простыни не пахли альпийскими лугами. Но там просто безобразно.

— Понятно. Самое главное — ванная. Неважно, на что похожа остальная квартира, если у него приличная ванная.

Хмм, интересно.

— Вообще-то, ванная нормальная. Даже симпатичная.

— Пятен нет?

— Нет. Сверкает чистотой.

— Ну и слава богу. По мне, пусть хоть в свинарнике живет, лишь бы сам был чистый.

— Он чистый, — говорю я, вспоминая его приятный, мужской запах.

— Ты случайно не влюбилась?

— Нет! Вчера мы все обсудили. — Я пересказываю разговор слово в слово.

Джулс внимательно слушает и говорит то же самое, что и вчера.

— Ты уверена, что не влюбишься в него?

— Конечно! Послушай, Джулс, если бы я влюбилась в него, я бы тебе сказала, так?

— Хмм.

— Но в любом случае после этого разговора мы оба знаем, что нам нужно, и все в порядке.

— Если только он не сделает тебе больно.

— Заткнись, Джулс, я ненавижу, когда ты так говоришь.